www.liveinternet.ru
3710690
Эльпида-Амальди
1	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295842097/	«Безжалостные люди»	___	tag: юмор endoftag tag: видео endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщение«Безжалостные люди» / фильм шедевральный! &#9786;  Не совсем понятно, при чём тут О.Генри с его "Вождём краснокожих", но фильм действительно шедевральный! И это при том, что редкие комедии вообще люблю.  Потрясающий Дени ДеВито и не менее великолепная Бэтт Мидлер.       
2	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295841802/	О.ГЕНРИ / сборник аудиорассказов +	___	tag: аудио endoftag tag: О.Генри endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщениеО.ГЕНРИ / сборник аудиорассказов +    О ' Г Е Н Р И   11 сентября ознаменовано не только одним из самых ужасных терактов в мире. Именно этот день в 1862 году стал первым днём жизни будущего аптекаря, каторжника и писателя О.Генри, в миру Уильям Сидни Портер, рассказами которого зачитываются до сих пор. Не буду приводить его биографию, в инете информации много и она доступна каждому. Но когда-то давным-давно была поражена, узнав о жизни О.Генри и о том, где и как началась его литературная карьера. Часто считают, что первым произведением был рассказ «Обращение Джимми Валентайна». В общем-то это и неудивительно, т.к. он напрямую связан с тюрьмой и написан на "документальной основе". Факт был таков. Начальнику тюрьмы срочно понадобились документы из сейфа, а ключи он забыл дома. Тогда начальник вызвал отбывавшего срок в его тюрьме талантливого медвежатника и попросил открыть сейф, пообещав заключённого за это выпустить на свободу. Медвежатник срезал кожу с пальцев рук, оголив нервы и таки открыл сейф, но начальник тюрьмы обманул заключённого и на свободу его не выпустил (!). Столько лет прошло, а во мне до сих пор горит возмущение и обида... Да, отвлеклась немного. Первым рассказом О.Генри был «Рождественский чулок Дика Свистуна» и написан он был, да, в тюрьме - тогда ещё никому неизвестным заключенным Уильямом Портером, а опубликован в журнале Мак-Клюрс в 1899г. Прочесть рассказ можно  ЗДЕСЬ Те, кто увлекается творчеством этого уникального и горячо мною любимого писателя, конечно, знают его рассказ «Последний лист». А знаете ли вы, что есть мультфильм-песня по этому рассказу (слова и музыка Светланы Копыловой)?  Спешу поделиться! Правда, оконцовка мультфильма, по-моему, сюда никаким боком не вяжется!     Фильмография по произведениям О.ГЕНРИ ТУТ Хотя лично я считаю, что книги О.Генри требуют ПРОЧТЕНИЯ!  Это изысканное лакомство, которое надо смаковать!    
3	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295787409/	Настоящая жизнь книг / Джонатан Уолстенхолм	___	tag: изо endoftag tag: жизнь книг endoftag tag: Джонатан Уолстенхолм endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщениеНастоящая жизнь книг / Джонатан Уолстенхолм  Знаете ли вы, что когда все ушли из библиотеки  и выключили свет, закрыв за собой массивную дверь, когда пробили городские часы и все люди уснули, то тут-то и начинается НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ КНИГ    Jonathan Wolstenholme британский художник и иллюстратор это подсмотрел,   давайте тихонько и мы посмотрим...                                             А ещё книги, как и люди, умирают... Но, как и люди, оставляют после себя память и потомство...   А ещё среди книг встречаются привидения...  
4	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295776643/	Вы-таки будете смеяться, но настоящее имя Штирлица...	___	tag: память endoftag tag: история endoftag tag: Штирлиц endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщениеВы-таки будете смеяться, но настоящее имя Штирлица...     НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ "ШТИРЛИЦА" -  ЯНКЕЛЬ ПИНХУСОВИЧ ЧЕРНЯК  Черняк Ян Петрович (Черняк Янкель Пинхусович) - сотрудник Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР.  В 70-х годах с разрешения ГРУ встречался с Юлианом Семеновыми и послужил прототипом образа знаменитого Штирлица.  Он родился 6 апреля 1909 года в городе Черновцы на Буковине, входившей тогда в состав Австро-Венгрии, в семье небогатого торговца. Родители пропали без вести или погибли во время Первой мировой войны, и мальчик воспитывался в сиротском приюте. Еврей. В 1927 году, после окончания средней школы, он поступил в Пражское высшее техническое училище, где вскоре стал одним из лучших учеников. Его любимым занятием было изучение языков. К 20-ти годам он овладел семью (!) языками, а на языке Шиллера и Гете молодой студент изъяснялся так, что его не отличали от уроженца западногерманских земель. Русский язык он выучил позже.  Получив диплом, Черняк некоторое время трудился на электротехническом заводе, но после того, как разразился мировой экономический кризис, был уволен и остался без работы. Тогда, решив продолжить образование, обладатель западногерманского выговора выехал в Веймарскую Германию, и там поступил в Берлинский политехнический колледж.  Политические взгляды Черняка сформировались еще в школьные годы, когда он стал членом Социалистического Союза молодежи. В 1930 году в Берлине Черняк вступил в ряды Коммунистической партии Германии.  На него обращают внимание сотрудники советской военной разведки. В июне 1930 года в одном из берлинских кафе у молодого коммуниста состоялся доверительный разговор с сотрудником Разведывательного управления РККА (псевдоним «Матиас»). Тот предложил Яну оказать содействие в борьбе против фашизма и – получил согласие. Вербовка состоялась.  В 1930 году его призывают в армию Румынии. Сержант Черняк – делопроизводитель в штабе артиллерийского полка, имея доступ к секретным документам, начинает передавать в Центр военную и военно-техническую информацию по Германии и ее союзникам.  К 1934 году он уже возглавляет самостоятельную резидентуру, действовавшей в этой стране и за ее пределами.  В 1935 году, после провала одного из информаторов, Черняка спешно отзывают в Москву, где с ним имел долгую беседу начальник Разведки РККА армейский комиссар 2-го ранга Ян Берзин. Специальную подготовку он проходит под руководством А. Х. Артузова, бывшего руководителя Иностранного отдела ОГПУ-НКВД, который к этому времени был переведен Сталиным на должность заместителя Четвертого (разведывательного) управления Генерального штаба Красной Армии.  Времени для изучения русского языка у Черняка оказалось тогда мало. Уже на следующий год, окончив разведывательную школу, Ян Петрович отправляется в Швейцарию. Прикрытие – официальный корреспондент ТАСС (оперативный псевдоним «Джек»).  Освоившись на месте, Черняк приступает к организации агентурной сети. Обаятельный и коммуникабельный, он быстро и легко находил людей, готовых работать на Советскую Россию. И вскоре среди его ценных источников были такие фигуры, как секретарь министра, глава исследовательского отдела авиационной фирмы, офицер разведки, высокопоставленный военный в штабе, крупный банкир, дочь начальника танкового конструкторского бюро. Соответствующей была и информация, которую «журналист» направлял в Центр.  О работе Яна Петровича свидетельствует запись в его характеристике: «Находясь в зарубежной командировке, Черняк провел исключительно ценную работу по созданию нелегальной резидентуры и лично завербовал 20 агентов». Входившие в нее агенты добывали разнообразную ценную информацию, в том числе, касательно практически всех европейских систем оружия и военной техники.  «Он (Черняк) обладал необычной памятью, – пишет автор книги «Рассекреченные судьбы» Александр Авербух, – и с первого прочтения запоминал до десяти страниц текста на любом знакомом ему языке, а также расположение семидесяти предметов в помещении. Безусловный гипнотический дар в сочетании с артистизмом позволил ему однажды пройти не узнанным в метре от жены, с которой он прожил пятьдесят лет. Телепат, способный в некоторых случаях читать чужие мысли, он подчас с высокой точностью разгадывал намерения собеседника».  И еще: «Невзрачный и безнациональный, он был очень сильным и ловким, а также нетитулованным мастером рукопашного боя. Располагая примитивными средствами, мог подделать любой документ, классно изготовить печать, штамп. Его донесения не поддавались посторонней расшифровке, а фотоматериалы при попытке их обработать – засвечивались».  В октябре 1938 года после заключения Мюнхенского соглашения Черняк, уже разведчик-нелегал, переехал в Париж. Обстановка там была крайне напряженной, и поэтому перед тем, как германские войска летом 1940 года вошли в Париж, Ян Петрович предусмотрительно перебрался в Цюрих, а затем дальше – в Англию.  По данным, которые приводит Александр Авербух, к началу войны члены группы «Крона» занимали видные позиции в Рейхе, и полученная от них информация стратегического и военного характера получала самую высокую оценку в Москве. Ни один из агентов Черняка никогда не был разоблачен Гестапо.  Что мы знаем об этих людях? Фактически ничего. Вот только одна фамилия, дающая представление о степени внедрения группы «Крона». Она «засвечена» в книге Серго Гегечкори «Мой отец – Лаврентий Берия», вышедшей уже после смерти Яна Черняка. Марика Рёкк, «девушка моей мечты». Фильм, в котором в заглавной роли сыграла эта прима Третьего Рейха венгерского происхождения, помногу раз вынужден был смотреть ожидавший связника советский киноразведчик Штирлиц.  Несомненно, Серго Гегечкори знал, о чем говорил. Он тесно работал с отцом и в 1945 году даже входил в группу, которая снабжала Сталина конфиденциальной информацией, полученной в кулуарах Ялтинской конференции. По его сведениям, Лаврентий Берия имел в своем распоряжении т. н. «стратегическую разведку». Его агентами были ценные источники, в том числе кинозвезды фашистской Германии Ольга Чехова и Марика Рёкк.  После выхода книги «Мой отец – Лаврентий Берия» ГРУ вроде бы сделало официальное заявление, что никакого отношения к НКВД Марика Рёкк не имела, а принадлежала к разведывательной группе Яна Черняка, он-то и завербовал актрису еще в 1937 году. Любимица министра пропаганды Геббельса, она, вращаясь в высших кругах рейха, добывала сведения исключительной важности. Но и в наши дни руководство российских спецслужб на все вопросы по этому поводу отвечают уклончиво. Имена остальных агентов засекречены до сих пор, известно, что некоторые из них награждены советскими орденами и продолжали работать на СССР уже после войны, проживая в ФРГ, США и иных странах.  12 июня 1941 года – до сообщений Рихарда Зорге и Леопольда Треппера, – Черняк добыл и передал в Москву секретный приказ главнокомандующего сухопутными войсками Германии о сроке, основных целях и сигналах нападения на Советский Союз в рамках плана «Барбаросса».  После нападения Гитлера на Советскую Россию нелегальная резидентура Черняка, действовавшая в Германии, Италии и некоторых других европейских странах, не только не прекратила работу, но и стала источником важнейших материалов.  Центр получал от группы Яна Черняка информацию, представлявшую огромное значение и оказавшую большое влияние на ход войны. Его агентура, насколько можно судить, состояла из местных кадров, имевших безупречную репутацию и находившихся на важных должностях в Рейхе. 35 ценных источников, в том числе в Вермахте, Гестапо (политическая полиция и разведка) и Абвере (военная разведка), а один – непосредственно в Ставке фюрера.  «Крона» существовала почти одиннадцать лет. И если о «Красной капелле» Леопольда Треппера и «Красной тройке» Шандора Радо немецкая контрразведка знала и, в конце концов, смогла напасть на след и ликвидировать – первую в 1942 году, вторую в 44-ом, – то о нелегальной группе Черняка могла только догадываться по перехваченным радиограммам, которые не поддавались расшифровке.  В Центр систематически поступали данные о системах противовоздушной и противолодочной обороны Рейха, новейших технологиях и современных материалах для самолетостроения, боевых параметрах и конструктивных особенностях немецкой военной техники и аппаратов связи, состоянии оборонных отраслей промышленности, запасах стратегического сырья и успехах в создании Фау-1. Черняк передавал в СССР ценную техническую информацию о танках, артиллерийских орудиях, реактивном вооружении, разработках химического оружия, радиоэлектронных системах. Только в 1944 году было передано свыше 12500 листов технической документации и 60 образцов радиоаппаратуры.  От группы Яна Черняка шли не короткие радиограммы, а кипы технической документации и чертежей. По свидетельству академика А. Берга, получаемые им материалы составляли иногда свыше 1000 листов. Эти материалы посредством хитроумной системы курьерской связи быстро попадали в Москву и давали возможность в короткие сроки и с минимальными затратами принимать инженерные решения при разработке и производстве советской военной техники.  Так же как и «Красная капелла», группа Яна Черняка перед Курской битвой передала в Москву достаточно полную техническую документацию по новейшим танкам «Тигр» и «Пантера». На стол командования легла и сверхсекретная информация о стратегических планах противника на «Курском выступе». Целью наступления являлось окружение значительной группы советский войск, занимавших этот район с их последующим уничтожением. В случае успеха операции поражение Советского Союза становилось делом времени.  Несмотря на огромные потери, Красной Армии удалось взять верх в этом величайшем сражении в истории человечества и разгромить гитлеровские войска, после чего началось изгнание захватчиков с нашей земли.  Особая тема – участие Черняка в ядерном проекте.  В первой половине 1942 года Ян Петрович (псевдоним «Джен») получил задание привлечь к работе на военную разведку сотрудника секретной Кавендишской лаборатории Кембриджа. Ученого звали Аллан Нанн Мей. Он был доктором физических наук, секретарем Бристольского, а позднее Кембриджского отделения Национального исполкома Ассоциации научных работников Великобритании.  В свое время Мей учился в Кембридже с будущим советским агентом Дональдом Маклином («Гомер»). Он был серьезным и замкнутым физиком, и при этом сочувствовал коммунистическому движению и Советскому Союзу. В апреле 1942 года его пригласили к участию в британской ядерной программе «Тьюб эллойз».  Советская разведка уже была в курсе того, что на Британских островах начались работы по созданию нового оружия на основе расщепления ядра урана. Резидентура внешней разведки НКВД в Лондоне еще в сентябре 1941 года получила сведения от «Гомера» информацию о разработке английскими учеными ядерной бомбы.  Несколько ранее, 3 августа, сведения о начале работ по созданию смертоносного оружия нового поколения в Англии и США получил сотрудник лондонской легальной резидентуры ГРУ полковник Семен Кремер («Барч»). Его информатором был немецкий физик-теоретик Клаус Фукс, с июня 41-го работавший в Бирмингемской лаборатории в рамках проекта «Тьюб эллойз».  В июне 1942 года руководство ГРУ направило «Джену» указание приступить к вербовке ученого. Ян Петрович успешно выполнил задание Центра. Он установил контакт с Меем и сумел убедить его в том, что, передавая сведения об английском атомном проекте, тот окажет СССР посильную помощь в борьбе с фашизмом. До конца этого года Черняк провел с ученым, получившим оперативный псевдоним «Алек» несколько встреч, во время которых получил документальную информацию об основных направлениях научно-исследовательских работ по урановой проблеме в Кембридже.  Кроме того, доктор Мей передал Черняку сведения об установках по отделению изотопов урана, описание процесса получения плутония, чертежи «уранового котла» и описание принципов его работы – всего около 130 листов документации. Позднее сам «Алек» вспоминал об этом времени так: «Вся эта история причиняла мне огромную боль, и я занимался этим лишь потому, что считал это своим посильным вкладом в безопасность человечества».  Мей находился на близкой связи у Черняка до конца 1942 года. В январе 43-го его перевели в Монреальскую лабораторию Национального научно-исследовательского совета Канады. На последней встрече с «Дженном» были оговорены условия восстановления контактов в Канаде, но без уточнения сроков, – дипломатические отношения между СССР и Канадой еще не были установлены.  Сразу после падения Берлина Черняка перебрасывают в Америку с основным заданием: разведка по «манхэттенскому проекту». Занимавшийся этой проблемой военный атташе в Канаде полковник Николай Заботин («Грант») был разоблачен местной контрразведкой. Разразился большой скандал. Заботина немедленно отозвали, а советскому правительству пришлось извиниться за «личную инициативу резидента».  Заменив Заботина, Ян Петрович перестроил работу агентуры, нащупал новые источники информации и вскоре Центр получил от Черняка первую «отправку», содержавшую масштабный доклад о ходе работ по созданию атомной бомбы, включая доклад Ферми, перечень научно-исследовательских объектов в США и Канаде. От доктора Мея были получены и натурные образцы урана-235 (162 мг в виде окиси на платиновой фольге).  Дальнейшую судьбу Черняка решил предатель – лейтенант Игорь Гузенко («Кларк»), шифровальщик под прикрытием сотрудника советского посольства в Канаде. Прихватив из служебного сейфа секретные документы, он вместе с женой 5 сентября 1945 года попросил политического убежища.  Последствия предательства оказались катастрофическими. Образованная по «горячим» следам Канадская королевская комиссия по вопросам шпионажа выявила имена 19 агентов советской военной разведки, из которых 9 были осуждены. Наибольшие потери понесла агентурная группа «Бэк», ориентированная Центром на добывание сведений по атомной бомбе.  Полученная от Гузенко информация была доведена до руководителя особого отдела Скотланд-Ярда подполковника Леонарда Барта. Тот получил указание срочно установить личность таинственного «Алека». Барт, который работал в тесном контакте с МИ-5, не составило труда выяснить, что под этим псевдонимом скрывается доктор Аллан Мей.  15 февраля Барт позвонил Мею на работу и пригласил посетить Управление по атомной энергии. Причина – ему, дескать, необходимо навести справки… чисто рутинного характера. Во время беседы за чашкой чая офицер Скотланд-Ярда неожиданно заявил Мею, что располагает неопровержимыми уликами, которые указывают на его сотрудничество с советской разведкой.  Получив нокаутирующий удар, Мей «поплыл». После продолжительного и мучительного раздумья он признался, что, действительно, находясь в Канаде, встречался с русским в период с января по сентябрь 1945 года и передал ему образцы урана.  Доктор Мей был арестован 4 марта 1946 года. Его судили и приговорили к 10 годам тюремного заключения. Срок он отбывал в Уэйк-филдской тюрьме в графстве Йоркшир. В январе 1953 года его за примерное поведение досрочно освободили, после чего он устроился на малозначительную работу в Кембридж.  Позднее Мей вновь начал заниматься физикой, в частности исследованиями по теории усталости металла, а его статьи стали появляться в одном из ведущих научных журналом мира «Nature». В 1962 году он покинул Англию и перебрался на африканский континент – в Гану, где ему предоставили место профессора физики в местном университете.  Он внес огромный вклад в дело создания ядерного паритета в мире, и при этом никогда не раскаивался в своем выборе. Известный британский научный обозреватель Пинчер сказал о нем: «Он сумел вернуться в научный мир и получить признание, не дав ни малейшего повода заподозрить его в раскаянии или компромиссе с обществом, чьей безопасности и он угрожал, когда передавал секреты атомной бомбы русским, политическому делу которых он был тайно предан».  Из-за предательства Гузенко были провалены и нелегальные резидентуры ГРУ. В ноябре 1945 года, едва избежав ареста, был вынужден немедленно покинуть Америку Залман Литвин («Мулат») – нелегал ГРУ, действовавший в Лос-Анджелесе. В 30-х годах под чужим именем он окончил Южно-Калифорнийский университет и был оставлен в нем для работы. За годы пребывания в США «Мулат» создал обширную агентурную сеть, собиравшую информацию по США и Японии.  В сложившейся ситуации в Москве было принято решение и о немедленном выводе из игры Яна Черняка. В январе 1946 года советский военный корабль, посетивший Америку с визитом доброй воли, доставил его в Севастополь. О всем случившемся послевоенный начальник ГРУ генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов доложил лично Сталину.  Для разбора всех обстоятельств побега «Кларка», по указанию Сталина была создана специальная комиссия под руководством секретаря ЦК ВКП (б) Г. Маленкова. В ее состав вошли Л. Берия, В. Абакумов, Ф. Кузнецов, В. Меркулов. По итогам ее работы виновным признали полковника Заботина. Он, его жена и сын были арестованы и находились в лагерях до смерти вождя.  Руководство ГРУ ГШ представило Яна Черняка к званию Героя Советского Союза. Но Сталин был крайне недоволен изменой Гудзенко (из выданных им агентов 9 попали в тюрьму и еще 9 пришлось срочно вывозить из США), и вдобавок еще выяснилось, что Черняк за несколько месяцев до бегства давал хорошую оценку непосредственному начальнику Гудзенко, прошляпившего подготовку Гудзенко к побегу. По этой причине в награждении Черняка было отказано...  Что касается предателя Гузенко, то он долгое время находился под охраной и на попечении канадской контрразведки. В 1948 году выпустил книгу «Это был мой выбор». Позднее он начал сильно налегать на алкоголь и очень скоро спился. Умер в 1982 году.  В чем причина опалы Яна Черняка? В том, что это была именно опала, сомневаться не приходится. Иначе бы его наградили Золотой Звездой не на пороге могилы. Еврейские авторы, по обыкновению, указывают на «неудобную» национальность этого выдающегося разведчика.  Ян Черняк, в отличие от руководителей «Красной капеллы», остался на свободе. И этот факт, по мнению Виктора Литовкина, свидетельствует «либо о его высочайшем профессионализме, либо о такой жесткой цепочке связей с зарубежной резидентурой, тронув даже звено которой, можно было завалить очень ценные источники информации».  Ответ на вопрос, – почему все-таки профессионал такого класса оказался не у дел, содержится, как мне представляется, в энциклопедическом словаре «Разведка и контрразведка в лицах (Москва, 2002 год).  Читаем: «Многие его агенты были награждены высокими правительственными наградами. Однако сам он не был награжден из-за того, что не согласился с наказанием полковника Заботина и высказал свое негативное отношение к соперничеству между ГРУ и НКВД».  Вот это уже «теплее»…  Выдать высшему руководству свое принципиальное мнение относительно разборки между НКВД и ГРУ, вызванной более чем серьезным провалом, и уцелеть – такое было возможно только очень большому профессионалу.  Трудно сказать, почему Ян Петрович защищал полковника Заботина (если это, конечно, так). Собранные комиссией факты свидетельствовали явно не в пользу «Гранта». Как было установлено в ходе разбирательства, Гузенко сумел понравиться своему непосредственному начальнику, и поэтому пользовался рядом необоснованных льгот. Так, вопреки всем установленным правилам, он вместе с женой и сыном проживал не на территории посольства, а в городе, на частной квартире. И это притом, что шифровальщикам даже за пачкой сигарет разрешалось покидать посольство только в сопровождении двух человек – сотрудников резидентуры.  Данный факт вскрылся после того, как первый заместитель начальника 1-го управления ГРУ полковник Михаил Мильштейн в мае-июне 1944 года совершил инспекционную поездку по легальным резидентурам в США, Мексике и Канаде. В ходе проверки он установил, что Гузенко не только проживает вне посольства, но и имеет доступ к личному сейфу заместителя резидента подполковника Петра Мотинова («Ламонт»). Более того, у Мильштейна сложилось стойкое впечатление, что шифровальщик находится на пути к предательству и замышляет побег.  «Перед отъездом, – вспоминал позднее Мильштейн, – я еще раз сказал Заботину о необходимости переезда Гузенко и решил снова с ним встретиться. Я внимательно слушал его, задавал разные, часто несущественные вопросы – какое-то необъяснимое и тревожное предчувствие на протяжении всего разговора мучило меня. Мне все время виделась в нем какая-то неискренность. Внутренний голос подсказывал, что с ним неладно. Он решил что-то такое, чего очень боится, что может быть раскрыто. И вот тогда, в июне 1944 года, я пришел к выводу, что он готовится бежать. Готовится, но еще не решил окончательно».  По возвращении в Москву Мильштейн доложил о своих подозрениях начальнику ГРУ генерал-лейтенанту Ивану Ильичеву и начальнику отдела кадров полковнику С. Егорову. И хотя этот доклад не приняли всерьез, в сентябре на место «Кларка» был направлен сменщик – лейтенант Кулаков. Однако Заботин сумел настоять на отмене этого решения, и только в августе 1945 годы новый начальник ГРУ генерал-лейтенант Федор Кузнецов отправил шифрограмму о немедленном отзыве Гузенко и его семьи в Советский Союз. Дальнейшее – известно.  В отличие от других разведчиков-нелегалов, связанных с «Красной капеллой», Ян Черняк остался на свободе. Тот же Шандор Радо после войны был обвинен в предательстве, вывезен сотрудниками НКВД в Москву и затем надолго отправлен за решетку. Так же поступили с другими, связанными с «Дорой» резидентами «Красной капеллы», Леопольдом Треппером и Анатолием Гуревичем.  Следователи на Лубянке пытались решить головоломку: как могло получиться, что два резидента ГРУ, оказавшись в ведомстве «папы Мюллера», остались живы? Леопольд Треппер попал в руки Гестапо в ноябре 1942 года, а в сентябре 43-го бежал. Он считал, что его выдал Анатолий Гуревич – «Кент», который в 1941 году был командирован в Германию и Прагу. В ноябре 42-го Гестапо вышло на его след. Последовал арест. Гуревич участвовал в радиоигре против советской разведки под контролем Абвера, предварительно уведомив Центр о сложившейся ситуации. Технический сотрудник, принимавший шифровку, почему-то не обратил внимания на условленный знак «работаю под контролем»…  Шандор Радо не угодил в Гестапо, а вот советских тюрем ему избежать не удалось. На свободу «Дора» вышел в 1955 году. Он был полностью реабилитирован. Жил в Будапеште.  После возвращения в СССР был репрессирован и Леопольд Треппер. Его освободили в 54-ом. С 1957 года «Отто» проживал в социалистической Польше. Затем ему разрешили выехать во Францию, откуда он перебрался в Израиль.  Анатолий Гуревич, осужденный за «измену Родине», провел в тюрьме в общей сложности двенадцать лет. Пробыв в Воркутинских лагерях, в октябре 55-го года он вышел на свободу. Повторно был арестован в сентябре 58-го года. В заключении находился до 1960 года.  После всестороннего разбора дела в мае 1969 года с Анатолия Гуревича была снята судимость. До 1978 года бывший разведчик работал инженером на комбинате «Росторгмонтаж». В июле 1991 года резидент «Кент» был полностью реабилитирован.  С 1946 года Я. П. Черняк работал референтом в ГРУ, с 1950 года - переводчиком в ТАСС. Привлекался к выполнению разведывательных заданий в Европе и к преподавательской работе. Однако Яну Черняку так и не было присвоено офицерское звание, он остался вольнонаемным служащим Вооруженных Сил. Жил в городе-герое Москве. В отличие от руководителей «Красной капеллы», Ян Черняк не подвергался репрессиям.  По заданию руководства ГРУ он встречался с писателем Юлианом Семеновым, когда тот создавал образа Штирлица на фоне атмосферы и порядков гитлеровского Рейха. Рассказывают, что сам Ян Петрович считал коллизии «Семнадцати мгновений весны» абсолютно фантастичными.  Детей у него не было. Жил он вдвоем с женой в однокомнатной квартире. Воинское звание – вольнонаемный ГРУ. Соответственным был и размер пенсии (с 1969 года), которую государство выплачивало человеку, экономический эффект от работы которого, по официальному мнению экспертов, составил сотни миллионов долларов.  Указом Президента Российской Федерации от 14 декабря 1994 года «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания» Черняку Яну Петровичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда» (№ 99).  Ян Петрович лежал в одной из московских больниц в коме, когда начальник Генерального Штаба и начальник Главного разведывательного управления прибыли вручать Золотую Звезду Героя России. У постели больного награда была вручена его жене. Через 10 дней легендарного разведчика не стало... Похоронен в Москве на Преображенском кладбище.  Советскими орденами и медалями Я. П. Черняк награжден не был. Золотая Звезда Героя Российской Федерации стала его единственной наградой, о которой сам легендарный разведчик так и не узнал...  По словам генерала Колесникова, «этот старик – настоящий Штирлиц». С 1930 года по 45-й он «работал там же, где и Максим Исаев». Черняк внес вклад в оборону Москвы, добытая им информация позволила создать радиолокационные станции, которые могли предотвращать налеты фашистской авиации. Он «был причастен к тому, что наша программа развития ядерного оружия шла неплохо».  Более полную информацию журналистам получить у официальных лиц Генерального штаба не удалось. В ГРУ заявили, что в годы войны Черняк создал «крупнейшую разведывательную организацию», лично подобрал несколько десятков доверенных лиц. Многие из них продолжают жить за рубежом в своих странах и «какие-либо дополнительные сведения о Черняке могут привести к их провалу».  «По этой причине, – сообщили в ГРУ корреспонденту газеты «Известия» полковнику Виктору Литовкину, – мы отказали в какой-либо информации почти всем печатным органам, телекомпаниям и агентствам, которые к нам за ней обращались, ее получила только “Красная Звезда”».  В ГРУ отказались предоставить снимок Черняка, а некролог в «Красной Звезде», подписанный «группой товарищей», был опубликован без фотографии. Однако Виктору Литовкину все-таки удалось заполучить карточку с изображением этого человека. Для этого он пошел на военную хитрость. Предположив, что раз бывший разведчик работал в ТАСС, то там, в архиве, должна сохраниться и его фотография, журналист отправился в отдел кадров. Оказалось, что в агентстве Ян Петрович работал под своей настоящей фамилией. Точнее – фамилией, под которой его знали Сталин, Берия и еще несколько человек из руководства ГРУ.  Документы на разведчика Яна Черняка находятся в ГРУ на особом хранении. Это означает, что если они и будут преданы гласности, то очень нескоро. Впрочем, так и должно быть.  Зато пока Штирлиц-Тихонов идет по Берлину, улицы Москвы по-прежнему пустеют.  Альбина Богомольник    Спасибо странник_дождя за находку!
5	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295734088/	Из рассылок	___	tag: юмор endoftag tag: из рассылок endoftag 	http://subscribe.ru/group/pozitiv/5363229/  Эту реальную историю рассказала мне одна моя знакомая, которая работает в Германии  переводчицей. Но сначала я должен кое-что разъяснить читателям. Так вот, моей  приятельнице часто приходится переводить для так называемых "беженцев"  с территории всего бывшего Советского Союза. И в пересылочном лагере нужно  сначала пройти собеседование и ответить на вопросы немецкой иммиграционной службы  типа: "по каким мотивам вас преследуют на родине" и "зачем приехали в нашу  красивую страну". Язык межнационального общения со всеми бывшими советскими -  русский. Надо сказать, что в Германию приезжают обычно чисто по экономическим  соображениям, но чтобы остаться хотя бы ненадолго, причину надо придумать  политическую и покруче. Но вот причин этих с распадом Союза как бы больше и нет,  и приходится искать другие причины. А Германия, как и большая часть свихнувшейся Европы, тоже теперь активно выступает за защиту прав голубых и розовых. И тут прошел слух в лагере для  беженцев, что для того, чтобы остаться в Дойчланде, нужно всего лишь обладать  сексуальной ориентацией, за которую еще есть соответствующая статья в Уголовном  кодексе своей страны.  Ну так вот что произошло. Вызывают мою знакомую переводить собеседование  для очередного преследуемого лица. Ну, пришла она, а в кабинете уже сидит  скучающий полицейский, который это собеседование и должен проводить. Вызывают  беженцев и в комнату входит мужчина, за которым покорно семенит жена  и трое дошкольного возраста ребятишек, прибывших из одной солнечно-нефтяной  кавказской республики. Семья явно простая и интеллектом не изуродованная.  Мужика условно назовем Махмуд.  Теперь само интервью. Полицейский:  - Почему вы решили приехать в ФРГ? Махмуд, так важно: - А нас прэслэдуют. - По какой причине вас преследуют? Махмуд с такой кавказской гордостью:  - А мы... эта... гомосексалисты! Полицейский кладет ручку на стол и совершенно серьезно спрашивает: - Что, и дети тоже? Махмуд так же серьезно:  - Дэти тоже. По гэнам пэрэшло. Лицо полицейского начинает дергаться и Махмуд, видя это, обращается к переводчице, которая тоже со спазмами борется: - Дошка, слишиш, если нэ так, то ты ему скажи, что нэ все дети, а толко два.  Трэти маленки, он эшо нэ научильса.  Алла (так зовут мою приятельницу) кое-как перевела. Полицейский, еле сдерживая  смех, уткнулся клювом в протокол и записывает показания Махмуда. А по закону записывать надо всё. И немецкий мент пишет: "Младший еще не научился" и кусает губы. А Махмуд видит, что что-то не так, но не понимает. Оттого распаляется еще больше: - Слишиш, дочка, да, если я что нэ так сказал, то знаиш, давай ты за меня  скажи. Ти же знаиш, как надо. А я подпишу! А потом, знаиш, в долгу перед тобой  не буду, дэнги ест, все ест! Мне в лагере сказали, иди скажи, что ты  гомосексуальщик или как там... тогда оставят. А то я ошень знаю, што эта  ваабще такой? Не видя реакции, Махмуд снова обращается к полицейскому: - А што, дарагой, э? Зачем нэ вериш? Я - гомосексист, жена мая ... Мой атец  гомосексист, мой дед тоже был гомосексист! Ми все потомственные гомосексисты! Тут у Аллы из глаз потекли слезы и она вышла. Когда она вернулась, полицейский  быстро закончил интервью и выпроводил последователя Моисеева из кабинета. По пути  "беженец" заглядывал переводчице в глаза и томил расспросами: - Дочка, а скажи, харашо, да всё, да?  На что Алла так же проникновенно смотрела ему в его глаза и отвечала: - Лучше не бывает.   Написал crococodila
6	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295730091/	НОВЫЙ ГИМН РОССИИ	___	tag: юмор endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения Jostr Оригинальное сообщениеИз почты  Новый гимн России  Вл. Войнович  написал проект нового гимна Российской Федерации:  Распался навеки союз нерушимый, Стоит на распутье великая Русь: Но долго ли будет она неделимой, Я этого вам предсказать не берусь.  К свободному рынку от жизни хреновой, Спустившись с вершин коммунизма, народ Под флагом трехцветным с орлом двухголовым И гимном советским шагает вразброд.    Припев:  Славься, отечество наше привольное, Славься, послушный российский народ,  Что постоянно меняет символику  И не имеет важнее забот.   Когда-то под царскою властью мы жили, Но вот наступила заря Октября. Мы били буржуев и церкви крушили, А также поставили к стенке царя.  Потом его кости в болоте достали Отправили в Питер на вечный покой. Простите, товарищи Ленин и Сталин, За то, что дошли мы до жизни такой.  Припев  Сегодня усердно мы Господа славим И Ленину вечную славу поем. Дзержинского скоро на место поставим Тогда уж совсем хорошо заживем.  Всем выдадим всё: офицерам - квартиры Шахтерам - зарплату, почет - старикам А злых террористов замочим в сортире, Ворам-олигархам дадим по мозгам.  Припев  Коррупционеров отправим в Бутырку Чтоб знали насколько закон наш суров. Зато мужикам раздадим по бутылке, А бабам на выбор дадим мужиков.  Символику примем, заплатим налоги, И - к светлой заре по прямому пути.  Вот только б опять дураки и дороги Нам не помешали до цели дойти.
7	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295727063/	БАСЯ: "Давненько я на нервах не играла..."	___	tag: моё endoftag tag: бася endoftag tag: басяхроники endoftag tag: фото endoftag 	Для тех, кто не в теме: Кошка - это не только клочок шерсти на горсти косточек; не только радость от общения с доброжелательным инопланетным разумом. Кошка - это целый комплекс причин и поводов для беспокойства и бессонницы...   Не верите? Вот вам хроника: 12.10 - все прекрасно, Бася резвится. 13.10, утро - все прекрасно, Бася сидит в лотке, я ухожу по делам. 13.10, вторая половина дня - я вернулась. Бася не встречает, лежит тряпичной куклой у меня в койке, на меня не реагирует. 14.10 - на ночь я ее положила спать отдельно, когда я встала, она заняла МОЕ место. На меня не реагирует. Я решаю выждать еще, после обеда везти к ветеринару... 14.10, после обеда - встала, попила воды, опять спит... Поза более приличная...  На меня все еще не реагирует...  15.10 - опять пришла утром спать ко мне. Днем выразила желание поесть...  Потом улеглась спать уже в нормальной позе...  Вздохнула с облегчением... 16.10 - днем ее потеряла. Оказалось, залезла на шкаф, на коробки, там ее не сфоткаешь;))) Идем на поправку! Сегодня, 17.10, утро почти нормальное. Поела, предоставила мне возможность (необходимость!)почистить лоток, ну и опять спит.  А я от радости все-таки съездила за басякормом и заплатила за интернет!:))) Если бы не Бася, разве радовалась бы я путешествию в такую погоду?
8	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295722382/	ПЕС-ПАРКУРИСТ	___	tag: видео endoftag tag: зоопаркур endoftag 	
9	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295707128/	А если это любовь?	___	tag: котовидео endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения pmos_nmos Оригинальное сообщениеА если это любовь?          
10	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295695030/	Мне аплодировали 17 минут 39 секунд...	___	tag: видео endoftag tag: Аросева endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения Лулу_Прада Оригинальное сообщениеМне аплодировали 17 минут 39 секунд...      "Мы должны понять, что уходит то поколение, которому замены нет!"   (Виктор Виктюк)   В афише Театра сатиры на октябрь были внесены спектакли с участием Ольги Аросевой: 19 октября должен был состояться "Реквием по Радамесу"...   Роль пожилой оперной примадонны Сирены Дековар стала последней актерской работой Аросевой. "Реквием", поставленный по итальянской пьесе Альдо Николаи, увидел свет 30 сентября 2012 года.     Роман Виктюк поставил спектакль для примадонн и о примадоннах. Их играют любимицы публики: Ольга Аросева и Елена Образцова – оперных див Сирену Дековар и Норму Кверчолини, покинувших сцену в зените славы, Вера Васильева – их утонченную поклонницу Камелию.  Действие происходит в доме престарелых, где Сирена и  оперная дива Норма Кверчолини  вспоминают былые победы — вокальные и любовные. Их рассказам слепо верит восторженная Камелия, поклонница обеих примадонн. По ходу беседы выясняется, что в прошлом все три дамы были влюблены в одного тенора...    Режиссер Роман Виктюк принял решение закрыть "Реквием по Радамесу" в Театре сатиры, в котором блистала Ольга Аросева.  Это был спектакль "одного состава", рассчитанный на уникальный актерский ансамбль Ольги Аросевой, Веры Васильевой и Елены Образцовой.    "Боже упаси искать ей замену. Нельзя. Мы должны понять, что уходит то поколение, которому замены нет!", - сказал Виктюк "Известиям".  Но этот спектакль можно посмотреть в записи - поверьте, получите истинное удовольствие!       
11	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295605839/	МНОГОДЕТНАЯ МАМА:))))))	___	tag: видео endoftag tag: котовидео endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения Pannat Оригинальное сообщениеКошка воспитывает утят...:)  
12	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295593279/	О королях и капусте... То есть, про ЛЮБОВЬ и КРОВЬ	___	tag: моё endoftag tag: проза endoftag 	 Танька в девках засиделась. Ну, не то чтобы уж очень старая была, всего-то 23… Но никакой перспективы она не видела. Мальчишки е игнорировали. То есть как раз НЕ игнорировали, они ее ценили, уважали, даже любили и… делились с ней своими сердечными тайнами и переживаниями. Она их выслушивала, проникалась пониманием и сочувствием, давала советы, устраивала им свидания с подружками… Но ей никто свиданий не назначал. А хотелось же! И однажды Он появился. Скромный такой, интеллигентный мальчик. Даже маме понравился. «Ах какой  он славный, этот Левушка! Как он себя прекрасно умеет вести! Вежливый! Пошли бы вы погулять, вон какая погода славная!...» Они и ходили. И погода была славная даже под проливным дождем. И капал сладкий березовый сок… И синицы притворялись соловьями… И замирало сердце, когда они целовались…  А потом они сидели у него в комнате и говорили, говорили, говорили… Делились детскими воспоминаниями, смеялись школьным проделкам, мечтали… А потом замолчали. Смотрели друг на друга и говорили глазами. И Танькины глаза сказали: «Иди ко мне…» Честно говоря, Танька не почувствовала вообще ничего. Ни боли, которой немного боялась, ни радости, которую ждала… Он… Он был доволен. Вдвойне: она была у него первой, и он у нее – тоже… Через три дня разразился скандал. У Таньки открылось сильнейшее кровотечение, пришлось признаться… Его мать обнаружила окровавленную простыню и решила, что ее сына нагло обманули, слишком много крови… Бледная Танька сидела на кресле и слушала, как ее родители вместе с Его матерью обсуждают ее моральный облик. Она узнала о себе много нового: она Хищница и Авантюристка, она – блядь и позор честной семьи, она далеко пойдет… Из-под кресла, из скопившейся лужицы, медленно вытекал ручеек Танькиной крови, на который в пылу скандала никто не обращал внимания… Друг семьи, Люська, поработала Доброй Феей. Увидев алую струйку, уже добежавшую до середины комнаты, глянув на голубые Танькины губы, она разогнала всех. Викасол, глюконат кальция, аминокапроновая кислота… Много теплого сладкого чая и постельный режим! «Дура!!! Кто же в ПЕРВЫЕ берет девственника? Он же тебе все порвал! Почему не чувствовала? Потому что дура – гормоны боль заглушили…» Потом… Потом Танька долго уговаривала Лвушку не жениться на ней. Просто так жить, без регистрации…Но он уперся, будто это он мог забеременнеть… А еще потом они счастливо расстались…  Шли годы. Родители Таньку простили. Она их – тоже. Но вот своей семьи так и не получилось. И Танька решила: рожу ребенка просто так, сама себе! Тут как раз путевка подвернулась, не в сезон, но на Юг. Но и там мужики как-то не попадались. То есть они были, но на нее не смотрели. А у девчонок из комнаты, где они жили втроем, они были. Не в Танькином вкусе, но ничего себе, вполне мужики. И вот на проводах одной из них, веселой блондинки Маришки – она уезжала первая – Танька предложила шибко горюющему ее «хахалю»: «Приходи ко мне, я тебя утешу, а ты мне ребеночка подаришь…» Вся беда в том, что пили-то чачу. Знаете, что это такое? Градусов 60, пьется легко, но соображение отшибает напрочь. К тому же и закуски было маловато… Короче, все разошлись. Безутешный поехал провожать Маришку, Светка (другая соседка) отправилась продолжать веселье со своим френдом, а Танька завалилась спать. Где-то около полуночи, ничего почти не соображающая, она впустила будущего предполагаемого папашу(что приглашала – помнила, а зачем – забыла…), рухнула в койку и вырубилась. Что было потом – не поняла. Прелюдии никакой не было. Он был настроен решительно. Не раздеваясь, ничего не говоря, вошел, вздрогнул, вышел и возмутился: «Надо предупреждать, что у тебя крови!» Повернулся и ушел.  Танька опять заснула и проснулась от криков Светки. Сначала пришла мысль: «Это юность, после ночи с Левой…» Но оказалось, не с Левой. Оказалось, ее грузят на «Скорую». По дороге было скучно, куда-то уплывала сквозь тихий музыкальный перезвон… А потом – кресло, и злая врачиха: «Это чем же ты себе все влагалище насквозь разнесла???!!!»  А потом было не до беспамятства. Швы – 10 штук! – накладывали без наркоза. Танька то материлась, как ломовой извозчик, то просила прощения у врачихи… Долго это продолжалось… Ну что? Выжила. Ребенка не получилось. Претензий предъявлять не захотела – сама дура, верно Люська говорила…  Правильно говорят, что женщины – кошки. Живучие. Вот и Танька, зализала раны и продолжает жить. Смеется. Не плакать же! Только вот слово «любовь» у нее всегда с «кровью» рифмуется…
13	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295532211/	А за окном гуляют Дождь с Дождихой...	___	tag: изо endoftag tag: муз endoftag tag: стихи endoftag tag: Константинова endoftag tag: ДОЖДЬ endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщениеА за окном гуляют Дождь с Дождихой...   
14	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295531094/	Иехиель-Лейб Арьевич Файнзильберг он же Ильф Илья Арнольдович	___	tag: Илья ИЛЬФ(о нем) endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения красавицаумница Оригинальное сообщениеИехиель-Лейб Арьевич Файнзильберг он же Ильф Илья Арнольдович       Писатель     Илья Ильф (настоящее имя - Иехиель-Лейб Арьевич Файнзильберг) родился 15 октября 1897 года в Одессе.   Илья был третьим из четырех сыновей небогатого банковского служащего Арье Беньяминовича Файнзильберга и его жены Миндль Ароновны. В записной книжке Ильфа была записана фраза: "Закройте дверь. Я скажу вам всю правду. Я родился в бедной еврейской семье и учился на медные деньги".   Семья Файнзильбергов жила трудно. Мама часто болела, а отец хотел, чтобы дети получили практическую профессию и никогда ни в чем не нуждались. Он не прочил своим детям путь в искусство, и отдал старшего сына учиться в коммерческое училище, но вместо карьеры солидного бухгалтера по окончании учебы его сын избрал стезю художника. Второй сын тоже окончил коммерческое училище, и даже с отличием, но также пошел по стопам старшего брата, после чего Илья был определен родителями в ремесленное училище. Отец не хотел больше испытывать судьбу, и надеялся, что у третьего сына будет надежная стабильная профессия.  Детские годы будущего писателя прошли в Одессе на Старопортофранковской улице, в доме под номером 137. Тогда это была самая длинная улица в Одессе. Там же, в доме № 93 располагалась трехклассная "Школа ремесленных учеников", в которой и учился Ильф. Позднее его жена Мария Николаевна написала, что на занятиях он много читал. С детства увлекавшийся чтением Ильф под партой прятал книги Киплинга, Лескова, Стивенсона и Чехова. Но, не смотря на такое не слишком ревностное отношение к учебе, в 1913 году школа была им была окончена с отличием и получен диплом подмастерья.     Трудиться Ильф начал с шестнадцати лет. Сначала он работал чертежником, затем токарем, статистиком и телефонным мастером. Его первыми "литературными произведениями" были деловые статистические отчеты. В 1917 году Ильф работал разъездным статистиком, а его начальником был друг Эдуарда Багрицкого - С.Г.Березов, который позднее вспоминал: "Появился Илья. Он выезжал на различные участки Румынского фронта, а потом составлял такие отчеты, что моя непосредственная начальница не могла сдержать удивления: "Что он у вас, писатель?".   Еще задолго до создания прославивших его романов "Двенадцать стульев" и "Золотой теленок" он избрал себе псевдоним, образованный первыми буквами имени и фамилии - немного странный, но завораживающий свой краткостью и удивительной гармоничностью - Илья Ильф. Юрий Олеша вспоминал: "Это эксцентрическое слово получалось из комбинации начальных букв его имени и фамилии. При своем возникновении оно всех рассмешило. И самого Ильфа. Он относился к себе иронически  В этом было много добродушия и любви к жизни. К несерьезному делу он относился с большой серьезностью, и тут проявлялось мальчишество, говорившее о хорошей душе". Старшие братья-художники Ильи также стали известными под своими псевдонимами - Сандро Фазини и Ми-Фа. Лишь четвертый сын Арье Беньяминовича Файнзильберга исполнил желание отца - получил профессию, не имеющую никакого отношения к искусству, стал топографом, и сохранил родовую фамилию.  Летом 1919 года объявлена мобилизация - и даже на сборный пункт Ильф пришел с книгой. Это был роман "Боги жаждут" Анатоля Франса. О военном периоде его жизни известно немногое. Современники в мемуарах о нем не упоминали. Но кто мог бы рассказать об этом точнее и пронзительнее самого Ильфа, который позже писал: "Я знал страх смерти, но молчал, боялся молча и не просил помощи. Я помню себя лежащим в пшенице. Солнце палило в затылок, голову нельзя было повернуть, чтобы не увидеть того, чего так боишься".    После возвращения с войны его жизнь кардинально изменилась. В Одессе было создано отделение легендарного РОСТА (Российского телеграфного агентства) и именно там Ильф начал пробовать свои силы в журналистике. Затем его новым местом службы стала продовольственная комиссия Опродкомгуб, где он некоторое время, к необыкновенной радости отца, проработал бухгалтером. Сослуживцами Ильфа были Берлага, Кукушкиндт, Лапидус и Пружанский. Позднее он использовал эти фамилии в романе "Золотой теленок".   Но литературный труд продолжал манить Ильфа. В те годы в Одессе существовал своеобразный литературный клуб "Коллектив поэтов", где его участники ежедневно говорили на литературные темы, читали стихи и ставили любительские спектакли. Вход был свободным для всех желающих, объявления о тематических литературных вечерах печатались в местных газетах. Иногда, правда, платой за вход служила книга - таким нехитрым способом создавался библиотечный фонд "Коллектива поэтов". На этих импровизированных вечерах часто бывали Юрий Олеша, Валентин Катаев, Эдуард Багрицкий, Владимир Соссюра и Исаак Бабель. Однажды появился там и Ильф. Именно на литературных вечерах "Коллектива поэтов" состоялись его первые выступления. Юрий Олеша вспоминал: "Он прочел стихи. Стихи были странные. Рифм не было, не было размера. Стихотворение в прозе? Нет, это было более энергично и организованно  и чувствовалось, что автор увлечен французской живописью и что какие-то литературные настроения Запада, неизвестные нам, ему известны Уже в этих первых опытах проявилась особенность писательской манеры Ильфа - умение остро формулировать, особенность, которая впоследствии приобрела такой блеск".   Лев Славин вспоминал об этих выступлениях Ильфа так: "Высоким голосом Ильф читал действительно необычные вещи, ни поэзию, ни прозу, но и то и другое, где мешались лиризм и ирония, ошеломительные раблезианские образы и словотворческие ходы, напоминавшие Лескова. От Маяковского он усвоил, главным образом, сатирический пафос  И хотя многое в юных стихах его было выражено наивно, уже тогда он умел видеть мир с необычайной стороны".   Часто бывавшая на встречах "Коллектива поэтов" Тая Лишина вспоминала, что именно от Ильфа многие узнавали о Стерне, Рабле, Франсуа Вийоне, Артюре Рембо, Саади и Омаре Хайяме. Он любил читать книги и любил рассказывать о прочитанном. Участник "Коллектива поэтов" Сергей Бондарин вспоминал, что на встречах часто играли в игру "Что возьмем с собой на необитаемый остров?" и Ильф не хотел расставаться с Диккенсом даже на необитаемом острове.  Ильф видел смешное там, где многие ничего не замечали. Проходя мимо досок с фамилиями жильцов дома, он читал их и беззвучно смеялся. Позднее некоторые из этих фамилий появились в книгах Ильфа и Петрова. Т.Лишина вспоминала, что если Ильф хотел похвалить человека, он говорил: "веселый, голый, худой". И объяснял это так: "Веселый - талантливый, все понимает; голый - ничего не имеет, не собственник, худой - не сытый, не благополучный, ничем не торгует". И в полной мере он сам соответствовал своему идеалу - был веселым, голым, худым. Жизнь в Одессе была голодной, но местные власти организовали для писателей бесплатные обеды, состоявшие из ложки каши и кружки желудевого кофе. Т.Лишина вспоминала, что провожая ее домой после литературного вечера, Ильф заметил, что у девушки подкашиваются ноги от голода. "Он подошел к маленькой будочке с нехитрым товаром из семечек и липких кустарных сладостей. Хозяин, румяный перс, навешивал ставни, чтобы закрыть будку на ночь. Ильф молча вынул из кармана большой перочинный нож и протянул его персу. Тот испуганно отшатнулся: "Иди, пожалста! Ай-ай-ай, как нехорошо... Зачем нож?" Ильф успокоил его: "Я же вам дарю нож, а вы нам тоже подарите чего-нибудь". Перс сразу повеселел и дал нам какую-то ерунду, хотя нож был хороший".  Ильф признавался в письме: "Я знал голод. Очень унизительный - мне всегда хотелось есть И я ел хлеб, утыканный соломой, и отчаянно хотел еще. Но я притворялся, что мне хорошо, что я сыт. По своей природе я, как видно, замкнут и отчаянно уверял, что я не голоден, в то время как ясно было заметно противоположное". По воспоминаниям современников Ильф уже тогда был невероятно сдержан и почти никогда не говорил о себе, при этом с большей охотой слушал собеседника. Позже он сказал своему другу и соавтору Евгению Петрову: "Я принадлежу к тем людям, которые входят в двери последними".   Виктор Ардов вспоминал: "Он умел и любил слушать  В споре Ильф был непобедим. Тремя репликами, сделанными с ходу так, словно они сочинялись для собрания афоризмов, Ильф убивал оппонента". Лев Славин описывал его как человека "замкнутого и вместе общительного, жизнерадостного, но и грустного в самой своей веселости". А по словам Ильи Эренбурга он " был застенчивым, молчаливым, шутил редко, но зло, и, как многие писатели, смешившие миллионы людей -; от Гоголя до Зощенко, - был скорее печальным".    Он мог быть мягким и чутким, а мог - саркастичным и резким. Острый язык и умная язвительность Ильфа вызывали настороженность, и подружиться с ним было нелегко. Насмешливые вопросы, язвительные колкости - многие опасались его метких замечаний. Активная участница встреч "Коллектива поэтов" драматург-сказочник Нина Гернет вспоминала о том, что Ильф обычно садился на подоконник позади всех. Если он читал свои стихи, сильно отличавшиеся от всех других, то делал это медленно и отчетливо. "Однажды... явился мальчик, громко и уверенно начал что-то читать... Потом кто-то... спросил его: как он относится к Пушкину? Точного ответа мальчика не помню, но смысл был такой, что Пушкин кончился и нам не указ. Все помолчали. И вдруг... от окна, где сидел Ильф, раздался спокойный, ровный голос: "Пошел вон".  Лев Славин вспоминал, что в то время, когда многие активные участники "Коллектива поэтов" уже начали печататься, Ильф еще ничего не публиковал. Но уже тогда никто из людей, окружавших его, не сомневался, что он станет крупным писателем: "Его понимание людей, его почти безупречное чувство формы, его способность эмоционально воспламеняться, проницательность и глубина его суждений говорили о его значительности как художника еще тогда, когда он не напечатал ни одной строки". Но он писал, увидеть и услышать написанное можно было на встречах "Коллектива поэтов" и в литературном кафе "Пэон IV". Лев Славин вспоминал, что на литературных вечерах Илья Ильф не только читал свои стихи, но и блистал актерскими способностями. Он сыграл одну из ролей в постановке молодых одесских литераторов по пьесе Кальдерона "Жизнь есть соя" и поэме Багрицкого "Харчевня". Эти одесские выступления молодого Ильфа были редкими, и позднее он не стремился выступать публично, что, по словам Льва Славина, даже отразилось в афоризме "Писатель должен писать". В этот период Ильф публиковал свои стихи под женским псевдонимом в журнале "Синдетикон", где стал работать редактором.  Именно в "Коллективе поэтов" Илья Ильф познакомился с великим ловкачом Митей Ширмахером, называвшим себя "сыном турецкоподанного" и "великим комбинатором". По мнению друзей Ильфа именно он впоследствии стал прообразом Остапа Бендера.  В послереволюционные годы жизнь в Одессе была суровой, постепенно замирало литературное движение, и энергичная прежде деятельность "Коллектива поэтов" стала постепенно затухать. Многие его участники, один за другим, стали перебираться в Москву - в Одессе негде было печататься, негде стало проводить встречи, чтобы прочесть свои новые произведения. Провожая друзей в столицу, Ильф неизменно произносил фразу: "Да пребудет с вами буйство, нежность и путешествия!". Позднее, уже в тридцатые годы, вспоминая об этом, он сказал: "Буйства, вернее, работы хватает. Нежность меня не обошла. И путешествия были, а сколько их еще впереди!". А в 1922 году он еще только мечтал уехать из Одессы. Этому препятствовали разные обстоятельства, в том числе и печальные. В то время умерла его мать, болел отец, старший брат эмигрировал во Францию, а средний уехал в Петроград. Поддерживала и отвлекала его активная переписка с подругами-участницами "Коллектива поэтов", Таей Лишиной и Линой Орловой. В письме Лине Орловой, уехавшей в Москву, он писал: "Я грустен, как лошадь, которая по ошибке съела грамм кокаина". Но скоро грусть его исчезла, потому что в его жизнь вошла любовь.    Мария Тарасенко родилась в семье пекаря, происходившего из рода полтавских казаков. В семье кроме нее было еще трое детей. В то время она только что окончила женскую гимназию и поступила в Пролетарскую художественную студию. И если Ильф был членом "Коллектива поэтов", то Марусю привела в "Коллектив художников" любовь к живописи. Именно там они и познакомились. И после первой же встречи, о которой Ильф потом вспоминал постоянно, Мария стала главным человеком в его жизни. Ильф был старше нее на семь лет. Больше всего в жизни изящную мечтательную девушку интересовало искусство, и даже ее первая влюбленность, по словам дочери Ильфа Александры Ильиничны, была направлена на одного из преподавателей художественной студии, брата Ильи - Михаила Файнзильберга. Однако, пусть и не сразу, Илья занял главное место в ее жизни. Они встречались в комнате при художественной студии. Ильф позировал, Мария писала его портрет. Ночами они сидели на подоконнике, и он читал ей стихи. Так начиналась эта "сумасшедшая любовь". О ней свидетельствовала их переписка - почти полторы сотни писем. Многие из этих писем относились к их одесскому периоду жизни, когда Ильф писал ночами, чтобы утром вручить письмо любимой. Он объяснял это так: "Мне незачем писать тебе, раз мы можем видеться каждый день, но до утра далеко, и вот я пишу. Завтра утром я приду к тебе, чтобы отдать письма и взглянуть на тебя. Но одно письмо я оставляю при себе. Если кричат пароходы ночью и если ночью кричат журавли, это то, чего еще не было, и как больно я тебя люблю".    В 1923 году он решился оставить Марию в Одессе, а сам отправился покорять Москву, откуда своей любимой он направил новый поток писем. Ильф писал почти каждый день, точнее - каждую ночь, потому что другого времени не было. Любовь была главной темой его писем. Ильф писал: "Что мне Москва? Это ничего, это только, чтобы заслужить тебя. Только", "Милая моя девочка, разве Вы не знаете, что вся огромная Москва и вся ее тысяча площадей и башен - меньше Вас. Все это и все остальное - меньше Вас". Мария Тарасенко ему отвечала: "Видите, я сижу на каменной глыбе, позади ржавая рыжая решетка - это буду любить вас, много. Слышите, как каркают вороны, - это я буду любить вас долго. Чувствуете, как тихо греет милое, теплое солнце, - это буду любить вас нежно. Мне хочется каменно и сурово говорить о моей любви. К вам  Мне хочется сделать вам больно, больно, и тогда я буду плакать кривыми серебряными слезами и любить еще больше". "И вот я говорю, что люблю вас и буду ждать много, очень . Я никогда ни о чем не прошу. И просить вашей любви не стану. А это для меня - все".    Иногда Мария стеснялась своих писем, говорила, что они "похожи на собачий лай". Ильф успокаивал ее: "Пиши только так, как тебе на самом деле хочется. И не бойся ни длины писем, ни слога. Это совершенно не нужно. Предоставь это прозаикам. Письма надо писать плохо. А ты это делаешь чудесно".  Эту переписку Мария Николаевна хранила всю свою жизнь. Ранние письма будущего великого сатирика принадлежали только ей. Их случайно нашла дочь Ильфов почти через четверть века после смерти матери. Александра Ильинична писала: "Все привыкли думать об Ильфе как о сатирике, "родившемся с мечом в руке". Письма рождают образ нежного, ранимого, даже робкого человека. Он так трепещет за свою любовь, так не уверен в ответном чувстве, что поневоле возникает тревога: чем же закончится их роман?.. Его письма - любовь в чистом виде".  В 1923 году Москва была грязным городом, наводненным голодными людьми, приехавшими со всех уголков огромной страны. Ильфу повезло - он начал работать в газете "Гудок" и получил комнату в общежитии, которую делил с Юрием Олешей. Эта комната позднее была описана в романе "Двенадцать стульев", превратившись в общежитие студентов-химиков имени монаха Бертольда Шварца. И хотя было сложно назвать комнатой крошечное пространство, отделенное фанерными перегородками с половиной окна, где помещался только матрац и стул, Ильф был счастлив. Работа давалась ему легко, в коллективе сложилась приятная атмосфера остроумия, и то, зачем он приехал в Москву, постепенно начинало сбываться.  Валентин Катаев так описывал Илью Ильфа в период его работы в "Гудке": "Он был до кончиков ногтей продуктом западной, главным образом французской культуры, ее новейшего искусства - живописи, скульптуры, поэзии Во всем его облике было нечто неистребимо западное. Он одевался как все мы: во что бог послал. И тем не менее он явно выделялся. Даже самая обыкновенная рыночная кепка приобретала на его голове парижский вид, а пенсне без ободков, сидящее на его странном носу и как бы скептически поблескивающее, его негритянского склада губы с небольшой черничной пигментацией были настолько космополитичны, что воспринять его как простого советского гражданина казалось очень трудным  Мы полюбили его, но никак не могли определить, кто же он такой: поэт, прозаик, памфлетист, сатирик? Тогда еще не существовало понятия эссеист".  В редакции Ильф был литературным правщиком четвертой полосы "Гудка". Правщики из рабкоровских писем создавали язвительные злободневные фельетоны. В то время Ильф был еще неизвестен читателям - ведь под текстами ставились подписи рабкоров, и только работники "Гудка" могли распознать подлинного автора. Его фельетоны запоминались. Катаев рассказывал: "Они были просты, доходчивы, афористичны и в то же время изысканно изящны, а главное, насыщены таким юмором, что буквально через несколько дней четвертая полоса, которую до сих пор никто не читал, вдруг сделалась самой любимой и заметной". В комнате четвертой полосы висела грозная стенгазета "Сопли и вопли" - место публикации газетных "ляпсусов" и не поддававшихся "облагораживанию" присланных заметок, и именно Ильф отличался особым талантом находить новые "экспонаты" для стенной газеты.  Константин Паустовский вспоминал, что только очень находчивые люди могли свободно находиться "в этом гнезде иронии", так он называл комнату четвертой полосы, где работали "самые веселые и едкие люди". Далеко не всех там принимали приветливо - халтурщиков ждало тяжелое зловещее молчания, а бахвалов - ледяной сарказм. И даже редактор газеты "Гудок" не заходил в комнату четвертой полосы без особой нужды. Именно в "Гудке" тогда собралась "Могучая когорта" (так они в шутку себя называли) писателей, которые скоро стали широко известны. В те годы журнал "Огонек" планировал опубликовать сборник произведений молодых одесских писателей - Гехта, Славина, Ильфа, Багрицкого, Колычева, Гребнева и Паустовского. Исаак Бабель написал для этого сборника предисловие. Сборник так и не вышел, но предисловие сохранилось. Каждому из семи авторов Бабель дал меткую характеристику. Об Ильфе он написал так: "Третий одессит - Ильф. По Ильфу, люди - замысловатые актеры, подряд гениальные".  Юрий Олеша в то время писал роман. Все написанное он прочитывал Ильфу и прислушивался к его мнению. Но сам Ильф, кроме газетных фельетонов, тогда ничего не писал. Олешу это удивляло: "Почему он не пишет? Он лежал на тахте и думал о чем-то, вертя жесткий завиток волос на лбу. Он много думал  Пожалуй, он всегда подтрунивал, но когда он улыбался, его губы складывались в такую одобряющую улыбку, что было видно, что это очень добрый, очень снисходительно и доверчиво относящийся к людям человек. Ему очень нравилось вообще, что я пишу роман... он чрезвычайно серьезно относился к тому обстоятельству, что я вообще пишу, что пишет Катаев, Багрицкий  Повторяю, сам он много лежал и думал. Читал".     На Первом съезде писателей. Кукрыниксы, писатель Ильф-Петров и пародист Александр Архангельский.  Ильф много гулял по улицам Москвы. После долгих прогулок он рассказывал о том, что видел, с кем разговаривали, о чем думал. Юрий Олеша вспоминал, что рассказы эти были полны воображения, яркости и мастерства. Чаще всего он рассказывал о детях, их мир необыкновенно привлекал его внимание. Он понимал детей " и ни к одной из детских фантазий, ни к одному открытию, или предположению, или умозаключению не относился пренебрежительно  Со свежей, свободной душой - сам похожий на мальчика, замечавший на улице волшебные вещи, которые замечают только дети, называвший себя зевакою и поворачивавший во все стороны, как скворец, свою голову в кепке с большим козырьком". Весной 1924 года случилось то, чего Ильф так долго ждал - Мария Тарасенко приехала в Москву и они официально стали мужем и женой. Молодая семья жила совсем небогато. Вспоминала Александра Ильинична Ильф: "У Ильфа и Олеши на двоих была одна пара приличных брюк. Несмотря на разные фигуры (длинный, тонкий Ильф и невысокий, коренастый Олеша), они как-то умудрялись надевать их. Однажды молодые жены решили навести в квартире порядок и даже натереть пол. Выяснилось, что нет суконки. Мама сказала: "Оля, там за дверью висят какие-то тряпки, возьмем их!". И пол был натерт. Стоит ли говорить, что он был натерт теми самыми брюками".    Ильф с дочерью Сашенькой.  Ильф продолжал много читать, после переезда в Москву у него появились новые возможности и увлечения. Он стал покупать на книжных развалах комплекты старых журналов, военные мемуары, справочники - ему было интересно все. Виктор Ардов в очерке "Чудодеи" рассказывал о том, что однажды Ильф делился с ним впечатлениями о только что прочитанной книге. Толстый том был телеграфным кодом царской армии, но когда Ильф рассказывал о прочитанном, начинало казаться, что книга, действительно - очень интересна. Однажды ему удалось купить издание, где были собраны все документы, относящиеся к смерти Льва Толстого. Именно там им был подсмотрен текст одной из пугающих своей бессмыслицей телеграмм, которые спустя годы в "Золотом теленке" будет получать подпольный миллионер Корейко: "Графиня изменившимся лицом бежит пруду". И знаменитую фразу "Командовать парадом буду я" Ильф тоже вырвал из серьезного контекста военных документов. Виктор Ардов вспоминал: "Он читал едва ли не все то время, какое проводил в бодрствующем состоянии. Он проглатывал книги по самым различным вопросам - политические, экономические, исторические, и, разумеется, беллетристические. Он читал ежедневно десять - пятнадцать газет. Ему было интересно решительно все, что происходило и происходит на земном шаре".     Справо налево: Ильф, писатель Семен Гехт, младший брат Ильфа - Вениамин.  В 1925 году Ильфа командировали в Среднюю Азию. Это было его первое большое путешествие. В результате поездки появилась серия очерков "Москва - Азия", которые летом того же года были опубликованы в газете "Гудок". И кто знает, как сложилась бы дальше жизнь язвительного правщика газеты "Гудок", если бы в редакции в 1926 году не появился Евгений Петров, взявший себе псевдоним, потому что не хотел, чтобы слава его родного брата Валентина Катаева помогала ему добиваться признания читателей. По собственным словам Евгения Петрова, он смотрел на Ильфа как на мэтра, чей литературный вкус казался безукоризненным, а смелость мнений приводила в восторг. Валентин Катаев, работавший в "Гудке" фельетонистом и писавший под псевдонимом Старик Саббакин, подал коллегам идею, которая поначалу их не слишком их воодушевила. Катаев предложил писать романы. Предполагалось, что работа будет распределяться следующим образом - Ильф и Петров напишут сюжеты вчерне, а Катаев пройдет по ним рукой мастера. При публикации указывались бы фамилии всех трех авторов. Такое предложение звучало вполне убедительно потому, что Катаев уже тогда был известным писателем, написанные им книги издавались бы без проволочек, а при работе втроем написать можно было гораздо больше. Идею для первого романа он озвучил сразу же: "Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги. Их надо найти. Чем не авантюрный роман?". Именно так началось написание самого знаменитого отечественного сатирического романа "Двенадцать стульев". В тот день у авторов возникло ощущение, которое их удивило - писать было трудно. Несмотря на немалый опыт работы в газете и в юмористических журналах, роман давался тяжело. Позднее по просьбе одного из издательств соавторы написали творческую автобиографию, где описали процесс сочинительства в четыре руки: "Надо думать, Гонкурам было легче. Все-таки они были братья. А мы даже не родственники. И даже не однолетки. И даже различных национальностей: в то время как один русский (загадочная славянская душа), другой еврей (загадочная еврейская душа)  Один - здоров, другой - болен. Больной выздоровел, здоровый ушел в театр".    Евгений Петров вспоминал о том периоде их жизни: "Это было не простое сложение сил, а непрерывная борьба двух сил, борьба изнурительная и в то же время плодотворная. Мы отдавали друг другу весь свой жизненный опыт, свой литературный вкус, весь запас мыслей и наблюдений. Но отдавали с борьбой. В этой борьбе жизненный опыт подвергался сомнению. Литературный вкус иногда осмеивался, мысли признавались глупыми, а наблюдения поверхностными. Мы беспрерывно подвергали друг друга жесточайшей критике, тем более обидной, что преподносилась она в юмористической форме. За письменным столом мы забывали о жалости Так выработался у нас единый литературный стиль и единый литературный вкус. Это было полное духовное слияние".    Позднее Виктор Ардов вспоминал: "Наши друзья писали всегда вдвоем и самым трудоемким способом. Технически процесс писания осуществлял Петров. Обычно он сидел за столом и красивым, ровным почерком исписывал лист за листом. Ильф в это время либо сидел в глубоком мягком кресле, либо ходил по комнате, покручивая двумя пальцами жесткий свой хохолок надо лбом... Каждый из соавторов имел неограниченное право вето: ни одно слово, ни одна фраза (не говоря уже о сюжетном ходе или об именах и характерах персонажей) не могли быть написаны, пока оба не согласятся с этим куском текста, с этой фразой, с этим словом. Часто такие разногласия вызывали яростные ссоры и крики (особенно со стороны пылкого Евгения Петровича), но зато уж то, что было написано, получалось, словно литая деталь металлического узора - до такой степени все было отделано и закончено".  Актер Игорь Ильинский так описывал процесс совместной работы соавторов: "Писатели составляют одно нераздельное целое. Ильф неизменно направлял неуемную фантазию Петрова в нужное русло, отсекая все второстепенное и менее важное, а та необыкновенная тонкость, которую он привносил в их работу, и те мелочи, которые добавлял от себя, озаряли и обогащали необычайным светом задуманную сцену".  Ильф, любивший гулять по улицам Москвы, обдумывая работу над литературным произведением, приучил к таким прогулкам и своего соавтора. Их часто видели идущими по Гоголевскому бульвару. Казалось, что они просто прогуливаются, но, на самом деле, они были заняты серьезной работой. Книга писалась поздними вечерами в редакционном помещении, потому что с жилищными условиями у обоих писателей было совсем плохо. К тому времени, когда первая часть романа была закончена, друзья не понимали, хорошо ли она написана или плохо. И, отдавая ее на суд Валентину Катаеву, готовились к худшему. Но отзыв удивил. Катаев сказал, что книга обойдется без "руки мастера" и будет иметь успех. Соавторы не только великолепно разработали заданные им повороты сюжета, но и ввели в роман совершенно новый персонаж - Остапа Бендера. Евгений Петров позже написал: "Остап Бендер был задуман как второстепенная фигура, почти что эпизодическое лицо. Для него у нас была приготовлена фраза, которую мы слышали от одного нашего знакомого биллиардиста: "Ключ от квартиры, где деньги лежат". Но Бендер стал постепенно выпирать из приготовленных для него рамок. Скоро мы уже не могли с ним сладить".  Роман был окончен в 1928 году, и еще до первой публикации был изрядно почищен цензурой. В течение полугода он был опубликован в ежемесячном издании "30 дней". Роман ждал бурный успех у читателей, но критикой он был встречен холодно. Первая же статья, опубликованная в "Вечерней Москве" гласила: "Роман читается легко и весело, но вместе с тем утомляет. Утомляет потому, что роман, подымая на смех несуразицы современного быта и иронизируя над разнообразными представителями обывательщины, не восходит на высоты сатиры... Авторы прошли мимо действительной жизни - она в их наблюдениях не отразилась...". Более поздняя рецензия называла роман легко читаемой игрушкой и утверждала, что художественное качество его невелико. Цензорские "чистки" продолжались еще в течение нескольких лет. В результате этих многочисленных поправок текст сократился почти на треть. Но один факт оставался неизменным. Все издания "Двенадцати стульев" начинались посвящением Валентину Катаеву - соавторы не забыли вдохновителя.    Илья Ильф сидит с изданием романа "Двенадцать стульев". 1930 год.   Окончание работы над романом "Двенадцать стульев" стало только началом совместного творчества Ильфа и Петрова, которое продолжалось в течение десяти лет. После первого романа ими были написаны несколько повестей и рассказов "Светлая личность", "1001 день, или Новая Шахерезада", фельетоны для "Правды" и "Литературной газеты".  В 1928 году еженедельный иллюстрированный сатирический журнал "Смехач", издававшийся прежде в Ленинграде был переведен в Москву. И в 1929 году его преемником стал журнал "Чудак", получивший свое название с легкой руки Ильфа. Илья Ильф и Евгений Петров работали в обоих изданиях. Ильфу было поручено вести отдел литературных рецензий. Он писал острые сатирические заметки о курьезных случаях. Виктор Ардов вспоминал: "Он вкладывал в крохотные заметки весь свой талант, острое ощущение действительности, всю изобретательность зрелого мастера. И воистину же отклики на печатные нелепости или происшествия, что выходили из-под пера Ильи Арнольдовича, были на редкость удачны. В комментариях Ильфа вырастало и значение описываемого факта, и самый текст заметки поражал богатством фантазии и глубоким проникновением в суть дела". В "Чудаке" Ильф и Петров продолжали писать в соавторстве. Они создали цикл сатирических новелл из жизни ими же придуманного города Колоколамска, жители которого в точности выполняют директивы вышестоящего начальства, извращая их до абсурда. Всего цикл включал 11 новелл и остался незавершенным. Писали они и рецензии на театральные спектакли и кинофильмы. Под рецензиями стояла подпись "Дон Бузилио".     Ильф и Петров в "Гудке". 1929 год.  Обстановка на заседаниях редакции журнала была веселой и остроумной, но Виктор Ардов вспоминал: "А если, увлекаемые смешливым настроением, мы принимались острить уже для себя, а не для "пользы дела", Илья Арнольдович хмурился и говорил сердито (вот так и слышу эту его фразу): "Кончится когда-нибудь этот "пир остроумия"?.." И мы умолкали, понимая, что Ильф прав: не затем мы здесь собрались, чтобы веселить друг друга".   В "Чудаке" появился общий для соавторов псевдоним - Ф.Толстоевский. Под ним были опубликованы "1001 день, или Новая Шахерезада". Виктор Ардов вспоминал, что впоследствии, когда несколько опубликованных в журнале новелл были включены в томик рассказов Ильфа и Петрова, один рассерженный читатель написал письмо в "Литературную газету" с обвинениями соавторов в краже произведений писателя Толстоевского. Позднее Евгений Петров написал об этом периоде их работы: "Мы пишем историю Колоколамска и Шехерезаду. Творческие мучения. Мы чувствуем, что надо писать что-то другое. Но что?".    Ильф и Петров на Гоголевском бульваре. Зима 1932 год.  Через три года после публикации "Двенадцати стульев" был опубликован их новый роман под названием "Золотой теленок". Для того, чтобы продолжить историю похождений Остапа Бендера, Ильфу и Петрову пришлось воскресить главного героя, который по замыслу авторов был убит в романе "Двенадцать стульев". Виктор Ардов вспоминал, что он слышал многие только что написанные куски романа задолго до его окончания, которые не вошли в окончательную редакцию. Они были смешными и отлично написанными, но авторы сами признавались: "В наши два романа мы вогнали столько наблюдений, мыслей и выдумки, что хватило бы еще на десять книг. Такие уж мы неэкономные...".    Ильф с женой листают "Всемирную иллюстрацию". На переднем плане - только что вышедшее издание "Золотого теленка". Весна 1933 года.  Как и "Двенадцать стульев", новый роман печатался частями в журнале "30 дней". Однако публикация "Золотого теленка" отдельной книгой была еще более сложной - снова вмешалась цензура. Соавторов обвиняли в сочувствии Остапу Бендеру. Александр Фадеев, в то время один из первых руководителей Российской ассоциации пролетарских писателей, от мнения которого зависело очень многое, написал авторам романа: "И то, что Вы высмеиваете, характерно главным образом для периода восстановительного. Похождения Остапа Бендера в той форме и в том содержании, как Вы изобразили, навряд ли мыслимы сейчас  Плохо еще и то, что самым симпатичным человеком в Вашей повести является Остап Бендер. А ведь он же - сукин сын. Естественно, что по всем этим причинам Главлит не идет на издание ее отдельной книгой". Роман уже был готов к печати, когда авторы решительно переписали его окончание. По воспоминаниям Виктора Ардова Илья Арнольдович рассказывал ему, что Алексей Горький, узнав о затруднениях с новой книгой, обратился к наркому просвещения чтобы выразить несогласие с гонителями романа и "Золотой теленок" был издан. И снова возникли нелестные отзывы и рецензии в газетах: "Для чего она написана, каким целям и каким идеям призвана служить?.. Приходится признать, что она написана исключительно во имя смеха... Это книжка для досуга, для легкого послеобеденного отдыха... Она будет быстро прочитана и столько же быстро забыта, не оставив после себя никакого следа", "Налет богемно-интеллигентского нигилизма и эстетизма, культ остроумия, самодовлеющего наслаждения смехом остаются и в этом романе, как и в некоторых фельетонах "Холодного философа", посвященных различным вопросам искусства ".  Юрий Олеша, проживший с Ильфом в одной комнате, а позже - в одной квартире много лет вспоминал, что Ильф называл себя зевакой. "Вы знаете: я - зевака! Я хожу и смотрю". Но он не был обычным любопытствующим зевакой. Он наблюдал и, вернувшись домой, рассказывал о том, что видел, делал выводы, использовал точнейшие и неожиданнейшие эпитеты. По словам Олеши Ильф любил "Увидеть и оценить. Восхититься, удивиться, рассказать". Иногда Ильф говорил какую-нибудь метафору, великолепное сравнение. Однажды он сказал, что видел девушку, прическа которой прострелена тюльпаном.     Ильф и Петров встречают на Белорусском вокзале Илью Эренбурга, вернувшегося из Парижа. 17 июня 1934 года.  В течение всей своей сознательной жизни Ильф не расставался с записной книжкой. Он говорил: "Обязательно записывайте. Все проходит, все забывается. Я понимаю - записывать не хочется. Хочется глазеть, а не записывать. Но тогда нужно заставить себя". Он очень расстраивался, когда надев другой пиджак, забывал положить очередную книжечку в карман, и торжественно заводил новую. Он очень ценил умение собирать и накапливать наблюдения, неожиданные обороты речи, случайно услышанные фразы. После него осталось тридцать семь таких книжечек, которые Евгений Петров позже называл "писательской кухней".  В конце 1920-х годов Ильф увлекся фотографией. Он любил снимать пейзажи, много фотографировал бульвары и мосты, но больше всего осталось сделанных им портретных снимков, в основном - жены Марии.     Евгений Петров шутил: "Было у меня на книжке 800 рублей, и был чудный соавтор. А теперь Илья увлекся фотографией. Я одолжил ему мои 800 рублей на покупку фотоаппарата. И что же? Нет у меня больше ни денег, ни соавтора... Мой бывший соавтор только снимает, проявляет и печатает. Печатает, проявляет и снимает...".    К своему увлечению Ильф относился с необыкновенной серьезностью - условия съемки каждого кадра обязательно записывал, экспериментировал с композицией и освещением, снимал сверху вниз и снизу вверх. Его тяга к фотографии проявилась даже фразами в "Золотом теленке". Ухо Паниковского: " было таким рубиновым, что, вероятно, светилось бы в темноте, и при его свете можно было бы даже проявлять фотографические пластинки", - а Бендер шутил: "Я знал одного провинциального фотографа, который даже консервы открывал при красном свете - боялся, что иначе они испортятся". В записной книжке Ильф иронизировал: "Пока он там налаживает свой объектив и негатив...".   Сохранились четыре редчайших фотографии, на которых он запечатлел храм Христа Спасителя до разрушения, в момент взрыва и после - руины. В то время семья Ильфов жила в доме напротив и он делал снимки прямо из окна квартиры.        Фотография стала для Ильфа настолько интересным занятием, что на время отодвинула на задний план писательское дело, и даже работа над "Золотым теленком" была отложена почти год.     Первое фото - Борис Пастернак. Второе фото - из этого окна своей квартиры Ильф сумел сфотографировать взрыв храма 5 декабря 1931 года.Третье фото - праздничный день в Москве.  Виктор Ардов вспоминал: "Он снимал с утра до ночи: родных, друзей, знакомых, товарищей по издательству, просто прохожих, забавные сценки, неожиданные повороты и оригинальные ракурсы обычных предметов. Он и фотографировал по-ильфовски".     Первое фото - Храм Василия Блаженного. Второе фото - Водовзводная башня Московского Кремля. Третье фото - Ново-Екатерининская больница на Страстном бульваре.  Ильфу принадлежат также две очень редкие фотографии, сделанные на похоронах Маяковского, на которых запечатлены М. Файнзильберг (брат Ильфа), Валентин Катаев, Михаил Булгаков и Юрий Олеша.     Брат Ильфа Михаил Файнзильберг, Евгений Петров, Валентин Катаев, Серафима Суок-Нарбут, Юрий Олеша, Иосиф Уткин.  Время не пощадило эти фотографии. Многие из них дошли до наших дней в абсолютно плачевном состоянии. К счастью, современные технологии помогли вернуть им первоначальный вид.    Первое фото - Петров знакомится с английским переводом "Золотого теленка". Втрое фото - дом в Соймоновском проезде. Маяковский стоит на балконе 4-го этажа, а Ильф сфотографировал его со своего 6-го этажа. Весна 1930 года. Третье фото - церковь Святителя Николая Чудотворца на Берсеньевке.  В 1932 году Ильф получил приглашение работать в редакции газеты "Правда". Это было признанием успеха его как писателя, такая работа предполагала высокую зарплату и другие преимущества. Однако Ильф был далек от веселья: "Честное слово, самая обыкновенная суета в редакции лучше этого мертвящего спокойствия. Аппарат громадный, торопиться незачем, и так не хватает работы. И вот все потихоньку привыкли к безделью. При каждом кабинете уборная и умывальник. Но я ведь прихожу туда не купаться и не мочиться, а работать. Между тем, работать там нельзя".  В 1930-е годы соавторы постепенно прекратили публикации под временными псевдонимами, которых у них было великое множество - Дон Бузильо, Пселдонимов, Коперник, Холодный философ и Ф.Толстоевский. С этого времени они именовали себя только Илья Ильф и Евгений Петров.  Они много путешествовали по миру. В конце апреля 1930 года Ильф и Петров присутствовали на открытии одной из важнейших строек первой пятилетки - Турксиба (Туркестано-Сибирской железной дороги), а затем совершили поездку по Средней Азии. Творческим результатом стала серия путевых очерков "Осторожно, овеяно веками!" опубликованных в журнале "30 дней". Они сопровождались многочисленными фотографиями Ильи Ильфа. Некоторые впечатления о поездке вошли в роман "Золотой теленок".  В сентябре 1931 года их командировали на учения Красной Армии, проходившие в Белорусском военном округе. Каждому была выписана бумага, где было указано: "Требование на воинскую перевозку людей. Перевезти одного человеко-писателя". По материалам поездки был написан и опубликован в журнале "30 дней" очерк "Трудная тема".  Осенью 1933 года отряд кораблей Черноморского флота отправился в плавание с писателями, фотографами, художниками на борту. Маршрут проходил через Турцию, Грецию, Италию. Ильф писал: "Афины очаровательны, это сверх-Петербург, ослепительно освещенный солнцем  В общем, мир довольно красив, и мне печально, что я заметил это так поздно". И в том же году: "Ну, вот я и в Париже!.. Вчера мы совершили громадную прогулку от Люксембургского сада через Пантеон, Нотр Дам, плас Конкорд и Елисейские поля к Триумфальной арке и могиле неизвестного солдата. Было, на что вылупить глаза. Я вылупил, конечно". Обедали они в маленьком ресторанчике на Монпарнасе, пробуя диковинные блюда - устриц под острым соусом, жареных улиток, суп из морских ракушек, морских ежей, острейший суп "буйябес". Путешествовавший вместе с ними художник Борис Ефимов вспоминал: "Вскоре Ильф взбунтовался "Хватит питаться брюхоногими, иглокожими и кишечнополостными! К черту!.. Я хочу обыкновенный антрекот или свиную отбивную! Дайте мне простой московский бифштекс по-гамбургски!". Побушевав, Ильф смирялся. "Ладно, - говорил он. - Давайте сегодня еще разок возьмем устриц. Все-таки это Париж...". Позднее он написал о Париже: "О Париже могу сказать, что увидел в нем много, что раньше было менее заметно. И эти черты довольно отвратительны. Однако он красив невероятно. У меня все же такое впечатление, что для многих знакомых художников он уже кончился, как в свое время кончилась для них Одесса. И почти все они хотят ехать в Москву...".  Примерно в 1932 году у соавторов возникла идея нового романа под названием "Подлец". Это должен был быть "очень большой роман, очень серьезный, очень умный, очень смешной и очень трогательный". На протяжении следующего года журнал "30 дней" анонсировал его публикацию, но роман так и не был написан.  В январе 1934 года Ильф и Петров посетили Варшаву. Там им показали фильм "Двенадцать стульев", снятый совместно польскими и чешскими кинематографистами. Весь сеанс публика смеялась, после окончания фильма долго не смолкали овации и соавторов много раз вызывали на сцену.  В сентябре 1935 года газетой "Правда" Илья Ильф и Евгений Петров были командированы в Соединенные Штаты Америки. В то время наметилось некоторое сближение между США и СССР, и поэтому авторы могли свободно перемещаться по стране, близко наблюдая жизнь американского общества. Ильф начал писать письма жене, еще плывя к берегам Америки на теплоходе "Нормандия": "Самое удивительное на "Нормандии" это вибрация. Только теперь я знаю, что от вибрации все издает звук. У меня в каюте звучат стены, кровать, шкафы, умывальник, лампочки, полотенца, пуговицы на пальто, носовой платок, живопись на стене. Каждый предмет вибрирует и звучит по-своему. Не удивляйся тому, что мой почерк изменился. Это он вибрирует. Я вибрирую вместе со всеми, и весь этот сумасшедший ансамбль звуков с трудом продирается через довольно злобный океан к Америке".  В Америке соавторы купили пишущую машинку. По словам Ильфа, он писал на ней "медленно и важно" и жаловался, что "на пишущей машинке еще не научился излагать свои впечатления...". Илья Арнольдович продолжал фотографировать. В письме жене Марии Николаевне он сообщал: "Сегодня я ходил по городу и фотографировал Тебе будет интересно посмотреть. Там немножко Варшавы, Парижа, Гавра, потом пароход и Нью-Йорк. Только меня там очень мало, все снимаю я, а меня снимать некому. Но я тоже иногда есть. Этот город я полюбил. Его можно полюбить, хотя он чересчур большой, чересчур грязный, чересчур богатый и чересчур бедный. Все здесь громадно; всего много. Даже устрицы чересчур большие. Как котлеты...".  Евгений Петров писал жене, отправляя фотографию сделанную Ильей Арнольдовичем: "Ильф неутомим. Он накупил множество приборов для своего действительно превосходного аппарата и по целым дням щелкает затвором". Сам Илья Ильф отмечал в записной книжке: "Поля кактусов. Снимал до упаду ".   Стеснительность Ильфа и нелюбовь к многолюдным собраниям проявились во фразе из его письма: "Завтра прием в консульстве и приглашено двести человек. При моей застенчивости это не бог весть какое удовольствие. Но это необходимо...". Путешествие было долгим, и Ильф скучал по дому, по семье: "Что-то я устал сегодня, хотя не бегал. Не знаю почему. Просто путешествие идет к концу. Нельзя же все время смотреть, смотреть без конца... по совести, хочу домой. Но нельзя же все бросать. Потом будет жалко. А сейчас жалко, что не еду домой".  В то время, когда многое в жизни могло зависеть от ответа на вопрос "Есть ли родственники за границей?", Ильф, находясь в Америке, поехал навестить семью Файнсильверов. Именно так стала звучать фамилия родственников, эмигрировавших еще в XIX веке. Ильф гостил у них в Хартфорде (штат Коннектикут), а в письме в Москву сообщал: "Вчера заехал за мной дядя Вильям с женой, и мы поехали в Гартфорд, в штате Коннектикут. Дяде 56 лет, он маленький, с совершенно белыми волосами, и похож на папу моего, только не лицом, а походкой и манерами. Он застенчивый, но очень смело правит машиной. Мы ехали четыре часа. Гартфорд необыкновенно красивый город, весь заваленный большими осенними листьями. В них ходят по щиколотку. Только в торговой части большие дома. Здесь живут в красивых двухэтажных домиках в две или одну квартиры. Дядя Вильям занимает второй этаж такого домика. Там я завтракал и обедал, ел сладкое еврейское мясо и квашеный арбуз, чего не ел уже лет двадцать. Вильям, муж его сестры, и еще один дядя, которого я не узнал, сообща занимаются продажей автомобилей "крайслер", "плимут", "эссекс" и "гэдзон". Есть еще один дядя, самый старый. Его лицо я узнал по фотографиям, которые висели у нас дома. Он уже ничего не делает. Он был знаком с Марком Твеном".  Путешествие на автомобиле заняло три с половиной месяца. За это время они дважды пересекли страну и начали работу над новой книгой. Первые фрагменты еще неоконченной книги публиковались в газете "Правда" и журнале "Огонек". В течение нескольких месяцев после возвращения "Одноэтажная Америка" была написана полностью. Они рассказали о посещении Белого дома, о маленьких и больших городах, о мексиканских деревнях и индейских вигвамах, познакомили читателей со многими знаменитостями - Генри Фордом, Эрнестом Хемингуэем, Джоном Морганом, Бетт Дэвис и другими известными американцами. Они описали подъем на крышу Эмпайр-стейт-билдинг и спуск в пещеры Карлсбада. Уделили внимание изобретениям Эдисона - электрической лампочке, фонографу и электрическому стулу. Рассказали о производстве фильмов в Голливуде. Умные и проницательные авторы объективно подошли к рассказу о жизни в Соединенных Штатах, с иронией писали о всеобщей стандартизации и бездуховности, но восхищались американскими дорогами, высококачественным сервисом и четкой организацией производства. Публикация в "Огоньке" сопровождалась многочисленными фотографиями Ильфа. "Одноэтажная Америка" стала первой книгой, которую Ильф и Петров решили писать порознь, по главам. Ильф уже тогда был тяжело болен, соавторы жили далеко друг от друга и писать вместе было тяжело. Но десять лет совместной работы выработали у них единый стиль - книга была написана так, что невозможно определить - какие из глав написаны Ильфом, а какие - Петровым. Через пять лет Евгений Петров написал: "Очевидно, стиль, который выработался у нас с Ильфом, был выражением духовных и физических особенностей нас обоих. Очевидно, когда писал Ильф отдельно от меня или я отдельно от Ильфа, мы выражали не только каждый себя, но и обоих вместе".    Илья Ильф, Борис Левин и Евгений Петров.  Несмотря на то, что "Одноэтажная Америка" печаталась частями в "Правде" и "Огоньке", после того, как книга была закончена полностью, возникли трудности с ее публикацией. В газете "Известия" появилась разгромная рецензия за подписью В.Просина "Развесистые небоскребы", в которой содержались упреки политического характера. Первая публикация книги состоялась в 1937 году, а переиздана она была в следующий раз только в 1947 году после того как ее подвергли политической цензуре.  Ильф не любил образцы высокой писательской техники, за которой не было настоящей жизни. Не терпел он и помпезности в искусстве. В основу знаменитого фильма "Цирк" был положен сценарий Ильи Ильфа и Евгения Петрова, но, вернувшись из путешествия в 1936 году, авторы сами сняли свои имена с титров. Сценарий без ведома авторов был сильно изменен и превратился из сатирической комедии в помпезную мелодраму. Голливудской претенциозности им хватило в Америке. В титрах не осталось даже упоминания, о том, что фильм был снят по их пьесе "Под куполом цирка". А в записной книжке Ильи Ильфа появилась грустно-ироничная фраза: "В картине под названием "Гроза" нет имени Островского ".  В 1936 году в Киеве на киностудии "Украинфильм" был снят фильм по сценарию Ильфа и Петрова "Однажды летом". Игорь Ильинский, не только сыгравший в картине, но и ставший одним из ее режиссеров вспоминал: "Ильф и Петров не жалели доводов, чтобы убедить нас делать фильм поскромнее. В то время в кино многие режиссеры, так сказать, "смотрели в будущее"  По ходу действия нашего фильма должна была строиться декорация железнодорожного рабочего клуба. В киностудии очень хотели, чтобы мы построили рабочий Дворец культуры нового и даже "будущего" типа, но Ильф и Петров категорически настаивали на том, чтобы это был захудалый, летний железнодорожный клуб, обнесенный ветхим забором. И правильно настаивали. Потому что жульнические махинации заезжего фокусника, шарлатана Сен-Вербуза, были бы совсем неуместны в новом Дворце культуры. Такие типы, как Сен-Вербуз, могли орудовать только в отсталых плохоньких клубиках. Словом, авторы склонны были скорее снисходительно относиться к режиссерской "бедности", чем к претенциозным, помпезным постановочным излишествам".  Долгое путешествие через все Соединенные Штаты Америки, большая часть которого совершалась в открытом автомобиле, вызвало у Ильфа обострение туберкулеза. Лечение ему не помогало, но даже болезнь была у него поводом для шутки. За несколько дней до смерти, взяв в руки бокал шампанского, он произнес: "Шампанское марки "Ich sterbe" В переводе с немецкого это означало "Я умираю" и это были последние слова тоже умершего от туберкулеза Антона Павловича Чехова.  Будучи смертельно больным, и зная об этом, Ильф продолжал делать заметки в записных книжках. Усвоив еще в молодости привычку не говорить о себе, он и в последние дни не изменял этому правилу. Только два раза в его записях проскользнуло упоминание о смертельной его болезни: "...и так мне грустно, как всегда, когда я думаю о случившейся беде", - и еще: "Такой грозный ледяной весенний вечер, что холодно и страшно делается на душе. Ужасно, как мне не повезло". Вот и все, что он написал о себе.   Илья Ильф скончался 13 апреля 1937 года от туберкулеза, и был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Во время его похорон Евгений Петров произнес: "Я присутствую на собственных похоронах...".    Об Илье Ильфе и Марии Тарасенко была подготовлена телевизионная передача из цикла "Больше, чем любовь".      Текст подготовила Елена Побегайло  Использованные материалы:  Сборник воспоминаний об И.Ильфе и Е.Петрове М., "Советский писатель", 1963 В.Катаев, Алмазный мой венец, М., Советский писатель, 1979. Евгений Петров "К пятилетию со дня смерти Ильфа" Евгений Петров "Мой друг Ильф" Материалы сайта [url]www.prose-book.ru[/u
15	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295515217/	Наташка	___	tag: моё endoftag tag: проза endoftag 	Наташка бежала через лес, не разбирая дороги, почти машинально перепрыгивая через поваленные стволы, не успевая отводить ветки, хлеставшие ее по лицу, злобно сшибая шляпки мухоморам…Бежала изо всех сил, сама не понимая, куда и зачем. Помнила только – откуда… Выбежала не небольшую поляну, постояла немного… и рухнула в высокую душистую траву, зарываясь лицом в мягкие стебли. Слезы текли ручейками в мягкую лесную землю, немного приглушая боль. Через какое-то время, устав плакать, она перевернулась на спину. Вместо неба высоко над головой белел потолок. Под головой – влажная от слез подушка. Наташа прислушалась. В соседней комнат была тишина. Глухая, настороженная, но, кажется, не опасная.  Зачем? Ну зачем они так?! Трудно понять этих взрослых, когда тебе только восемь лет. Когда эти взрослые – твои любимые мама, папа и бабушка. Они же – самые лучшие в мире! Они же любят ее, Наташку! Они же должны любить друг друга! И они говорят, что любят, если девочка их спрашивает… Так почему???  - Мама! Ну нельзя же так, в конце-то концов… - в папином голосе слышится сдерживаемый гнев. - Уважаемый зятек, мне… Повторяю: мне можно все! – в голосе бабушки уверенность в своей правоте и неприкрытое презрение. – И н всяким там пролэтариям учить меня! - Хватит!!! – стук кулака по столу. Это папа… - Изя! Не смей кричать на мою маму!!! – в голосе Наташкиной мамы слезы и угроза…  О чем они? Как «так»? Какие «пролэтарии»? Папа инженер у себя на заводе… Бабушка, она дворянка. Как Миледи в «Трех мушкетерах»… Но она же злая, а бабушка – добрая. А! Пушкин тоже был дворянин… И Лев Толстой… В общем, богатые они… Бабушка – богатая?... Ой, мысли куда-то разбегаются…  Почему они ссорятся? Зачем говорят злые слова… Нехорошие, которые нельзя детям повторять… Наташа и не повторяет. Она не понимает этих слов! Она не хочет их понимать!  Папа сказал, что очень устал от всего. Мама плакала. Наташка тоже плакала, тихонько, в подушку, в своей комнате. Ей было больно, очень больно. И страшно. Ее тошнило, она не могла есть, у нее поднялась температура. Приходили тетеньки в белом – врачи, о чем-то шептались с мамой и папой… Наташа лежит в больнице и не может открыть глаза. В голове какие-то злые карлики стучат молотками. Больно, так больно… Даже стонать больно… «Наташенька! Посмотри на меня!» Она не может… - Вы понимаете, мы делаем все, что в наших силах, но… Готовьтесь, не больше двух недель… Но у вас же есть еще старшая дочка?..» Две недели… А потом что будет?  Папа не ушел. То есть, он ушел со своего завода и устроился икс… экс-пе-дитором… Там ему больше платят, а Наташку надо кормить, очень хорошо кормить… И ничего особенного через две недели не было, просто стало можно открывать глаза…  - Что? В поход с ночевкой? С кем? С ребятами? Ни за что! Тебе нельзя!   - Учти, если к восьми дома не будешь, меня увезут на скорой!...  - Не смей на меня так смотреть! Да, выпила, это вы с отцом меня доконали. Из-за тебя я диссертацию так и не защитила. А папаша твой… А мня такие люди замуж звали…  - Пап, ну сколько можно? – уговаривает папу старшая сестра.- Брось ты ее! Она же уже не она! - Ну как я могу? Без меня она пропадет, да и кто за бабушкой присмотрит.?...  Наташка пробирается по черным лабиринтам готического замка. Ей не так страшно, как непонятно, есть ли тут вообще выход. И почему-то все лестницы ведут только вниз, где еще темнее и холоднее… Господи! Я хочу домой!!! Где он, мой дом? Забиться бы в темную норку, где тебя никто-никто не найдет… Черно, холодно, глухие стены, затхлый воздух… Свет хочу!!!  Бабушка умирает. Она уже не ругает ни Наташку, ни ее сестру, ни свою дочь – их маму… Она зовет зятя… - Изя… Ты… Ты прости меня, дуру. Ты… ты хороший человек, я виновата… - Не надо, мама, все хорошо, вы еще поживете…  - Да, пила и буду пить! Меня все, все бросили! Старшей только дети да муж нужны, Наташка от рук отбилась, ругает меня, ей только работа-работа-работа, о матери и думать не хочет… Мамочка моя ушлаааа… Что ты понимаешь-то! Мужик!... Ну, уходи, уходи, куда хочешь!.. - Успокойся, зайчик. Ну куда я уйду от тебя?...  К сожалению, папа все-таки ушел. Совсем. Навсегда.  - Наташа, а где мама? - Ты про бабушку? Она давно умерла. - Правда?  - Твой отец меня бросил! А я ему всю жизнь отдала, а меня такие люди замуж звали… - Папа не бросил, он умер. И где ты взяла водку? - Не смей меня ругать! Где Наташа? - Я – Наташа. Ты знаешь, что пить нельзя… - Ты не Наташа, ты хочешь отнять у меня квартиру, я знаю. Я хочу жить с Верой! - Вера тоже умерла. - Это ты ее прогнала, я знаю!  - Доктор, ей можно помочь? Может, в больницу? - А что – больница? Тут ничего не сделаешь, мозг умер, работает только сердце…  Наташа сидит под деревом, своим любимым деревом в любимом лесу. Тихо. Так тихо. Туман? Не виден противоположный склон оврага, вот и этот склон скрывается в молочной белизне…  Уже не видно собственных ног… рук… А я-то еще есть? Туман окутал весь мир. Холодно… И темно, хотя еще день. «Я хочу домой!» А где он, мой дом? Есть он? Есть там хоть кто-нибудь? Вообще, есть кто-нибудь в этом мире, кому я нужна? Как тихо, как глухо, как больно…
16	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295502794/	А РЕЦЕПТ ЕСТЬ? (тест)	___	tag: тесты endoftag 	 А какая таблетка вы?
17	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295500629/	Кошачье ТАРО (тест)	___	tag: тесты endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения astro-2012 Оригинальное сообщениеТаро Языческих Кошек    Получить свою карту  
18	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295492160/	Ууффф... О ПОДРУГЕ - 2	___	tag: моё endoftag 	Галя моя, Галя, девочка родная... Была я сегодня у нее. Поплутала немного - что значит, 30 лет не ходить по врачам! - но разыскала и больницу, и Галину. Ну, что сказать. Выглядит (тьфу-тьфу!) хорошо. Веселая. Чувствует себя получше. Проходит массу обследований, получает лечение. Кормят хорошо: завтрак, второй завтрак, обед, ужин, на сон грядущий - кефир. В палате 6 человек... Все ваши приветы передала. Она всем благодарна, шлет приветы всем-всем-всем.  Теоретически, курс лечения три недели. Все будет зависеть от результативности. Что, не сказала диагноз? Ишемический микроинсульт. Думаю, ко всенародному празднику Единения и Согласия будет дома:)))
19	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295487627/	СТАРИКИ И РАЗБОЙНИКИ	___	tag: аваст! endoftag tag: Цитаты endoftag 	Это цитата сообщения люба63 Оригинальное сообщениеСтарики и разбойники   Четыре вида мошенничества приносят аферистам сотни миллионов рублей.  Сегодня полицейские эксперты выделяют 4 вида массового обмана, которые из нескольких десятков мошенничеств проявили себя наиболее "рентабельными".        Их главная отличительная черта - добровольное, почти торжественное вручение денег мошенникам жертвами обмана. Что изумляет, все потерпевшие были прекрасно осведомлены о существовании именно таких способов обмана, которым сами же и подверглись.   1. Финансовые пирамиды.  2. Подделка пластиковых банковских карт.  3. Рассылка ложных SMS-сообщений.  4. Продажа биоактивных добавок.  Российские киберпреступники - впереди планеты всей. По оценкам международных экспертов, финансовые обороты мирового рынка компьютерных преступлений превышают 200 млрд рублей, при этом на российский сегмент преступного рынка приходится 60 млрд рублей.  Наибольшую угрозу представляют хищения денег в системах интернет-банкинга и электронных платежных систем.  Из блога в одной из соцсетей  Внимание, мошенничество!  Пожалуйста, распространите информацию максимально широко! Особенно донесите ее до пожилых людей: они куда более доверчиво относятся к таким "сообщениям"!  Сегодня получил SMS от якобы сервис-центра Сбербанка (номер - 900, на самом деле - 9ОО, то есть девятка и две заглавных "О") с текстом "Ув. клиент! Ваша банковская карта заблокирована! Инф: +7(499)504-88-24".  Первый звонок туда закончился понятным образом: отказ представиться, отказ назвать, что за центр принял звонок, кроме невнятного "у нас работают со всеми типами карт (!!!)".   Второй звонок, от вымышленного имени, привел к понятному результату: у меня выяснили банк, тип карты и остаток (ясное дело, все эти данные я брал с потолка, после чего наплели с три короба про несанкционированное снятие денег с карт в "вашем регионе" (!) и попросили добраться к банкомату, но ни в коем случае не совать в него карту самому, а делать это только под телефонным контролем "Николая Сергеева" (так в конце концов назвался мошенник).   На этом этапе я прервал его излияния и сообщил, что его номер уже передан в службу безопасности "БиЛайна", и посоветовал ему как можно скорее линять. На чем он и отключился.  Проверка номера по Интернету выявила: эти нехорошие люди активничают с 11 сентября по одной и той же схеме.   источник
20	http://www.liveinternet.ru/users/3710690/post295458836/	ПЛОДЫ ПРОСВЕЩЕНИЯ - 3	___	tag: из почты endoftag 	Тема - неисчерпаемая. Вот, получила по почте...  ОТРЫВКИ ИЗ СОЧИНЕНИЙ   ********* Соченение: В одном депотртаменте жил был чиновник. Звали его Абкакий Абкакович. Фамилия ему была Башмаков. Он был малинький, плюгавонький, слепынький, марщистый и с лысиной во все литсо. Работал Абкакий тютюлярным советником. Целый год ниперестовая Башмаков носил сапоги и только раз в год менял прокладки. Абкакий был сильно не превлекательный и никто из чиновников не хотел оддавать ему честь. Некто не знал от куда пришел этот ничтожный бюрократ в офис. Все на него какбы плювали. Первый же посетитель сувал ему под нос бумажку и Абкакий начинал ее переписывать. Башмаков был очень трудоемкий и любил свой бизнес...".  Следующее сочинение было посвящено пушкинскому "Дубровскому". (далее тексты с исправленной орфографией и пунктуацией).  "У Троекурова было много денег, крестьяне, девки под забором, род, связи. Ел и пил алкоголь он без перерывов. Троекуров относился к людям с недоброжелательностью и в доказательство того порой спускал на них собак и мишек Крестьяне уважали барина за финансовое благополучие. Чиновники трепещали над Троекуровым, который, с его стороны, был большой шалун и хам. Троекуров был также гурман: два раза в неделю он обжирался, как свинья, и недомогал."  Дальше уже идет косяком. Вот, например, краткое содержание "Песни о Вещем Олеге": "Однажды астролог сказал Олегу, что тот помрет от коня. Олег накричал на астролога, но коня сдал. Прошли многие года. Однажды Олег пришел на кладбище животных. Там его ждал конец жизни. Астролог оказался прав: в трупе личной лошади князя завелась гадюка. Она укусила его за ногу, и он приостановил свой жизненный путь." А вот как точно анализирует школьник любовь Обломова к Ольге: "Любил ли Обломов Ольгу? Да, но как-то по-русски: лежа, вяло и недолго". Совсем иная любовь сложилась между Онегиным и Татьяной: "Сначала Татьяна горячо любила Онегина, а он ее в глаза не видел. Когда Татьяна, красная от позора, призналась Онегину в любви, он ей сказал такой холодный текст, что лучше б он молчал. А потом Татьяна похолодела, а Евгений решил начать все сызнова. Но было поздно. Костер замерз, и угли закоченели..." Особенно трогательны, конечно, женские образы. Прекрасна, скажем, булгаковская Маргарита: "Маргарита вымазалась жирным целебным кремом, села на швабру и полетела навстречу своему счастью". О Наташе Ростовой: "Красивость Наташи шла из ее каких-то глубоких внутренних мест, снаружи она была средней. Например, у нее был большущий неэстетичный рот, отнюдь не затмевавший ее красоты". Наверное, самое большое число откровений написано по поводу "Войны и мира": "Во время встречи князя Андрея с дубом многое в его голове встало на место". "У Наполеона, как известно, были жирные ляжки, которые гадко, мерзко тряслись, причем не от русского холода, а от отрицательности персонажа". "Пьер разглядел звезды на небосводе, раскаялся в культе Наполеона, сблизился с народом, и слезы проступили на его добрых щеках". "Платон Каратаев был весь русский и круглый, как национальный колобок". Немало нового узнаем мы из сочинений и о творчестве Достоевского: "Раскольников жил в настоящем гробу без самых элементарных удобств". "Свидригайлов - нравственно ограниченный человек, ему пошло снятся девочки". "Соня Мармеладова совсем бедная, она вынуждена заниматься распродажей собственного тела за бесценок на улице". "Раскроив голову старухи-процентщицы колуном, Раскольников задумался всерьез о смысле жизни". Досталось в сочинениях и поэзии: "В конце поэмы Блока "Двенадцать" первым идет Христос в белом чепчике из роз, а вторыми - дюжина моряков-апостолов..." "Василий Теркин все время забавно хохмит, согревая души солдат-односельчан".  Новое поколение выбирает конкретность. Оно очень не любит абстрактных рассуждений. Новое поколение немногословно. Если уж писать, то писать по делу. Мальчику в школе сказали: надо написать сочинение на тему "Собака - член моей семьи". Мальчик и пишет: "Собака Джек - член нашей семьи. Наш член большой, лохматый и добрый. Ночью член спит на коврике, а днем бегает по пустырю, играет с другими собаками, членами других семей. У нашего члена все время мокрый, холодный нос. Когда к нам в гости приходят гости, они гладят нашего члена, а он старается залезть к ним на колени. Когда наш член голодный, он весь покрывается слюной. Когда наш член болеет, мы несем его к ветеринару...". Иногда школьники пишут сочинения и изложения на исторические темы: "Древние славяны занимались абортничеством". "Иван Грозный был тиран. Он убил сына и бояр. По всей стране разгуливали его блюдолизы с собаками и вениками, которые обозначали опричников". "Нельзя идеализировать Петра, у него тоже были отдельные недостатки и промахи, например, он часто собственноручно убивал людей, рвал зубы подчиненным, любил пропускать одну за другой чарку алкоголя..." "Конкретно восстания 1825 года не получилось. В результате царской разборки все крупные авторитеты декабризма были ликвидированы на висИлице .Страна накрылась царским мраком".  Продолжая тему... Современные дети знают, кто такая Бритни Спирс, Беркова, Буш, Путин, или Ющенко, разбираются в мобильниках и помнят наизусть имена 38 покемонов. Но такие фамилии как Ленин, Гагарин, Достоевский им уже ни о чём не говорят. Мало того, 12-13 летние школьники понятия не имеют, что такое СССР, о чём наглядно свидетельствует серия проведённых в конце 2006 г. опросов.. На вопрос "Кто такой Михаил Кутузов?" четвёртая часть учащихся ответила что: "Кутузов возглавлял войска России в период Великой Отечественной Войны и погиб, подорвавшись на мине". При этом "главный полководец" "перешёл через Альпы", "возглавил борьбу против поляков" и "отстоял Москву зимой 1941г". За что, надо полагать, и был "удостоин Сталиным" званий "военначальника Советской Армии" и "Заслуженного Маршала СССР". В свободное от ратных дел время, по мнению детей, ему довелось побыть спортсменом и актёром кино... Ленина половина ребят не знает в принципе. Многие считают, что это бывший президент не то России, не то Украины, не СССР. Также известно, что "великий писатель" В.И.Ульянов не выговаривал букву "р", "основал бывший город Ленинград", "лично расстрелял царскую семью, за что и был отравлен Сталиным". Теперь он "памятник на площади", а "тело его лежит в КрЫмле. Это территория России". Сталин "главный в стране после Ленина". Власть он "захватил" коварно "отравив бывшего президента грибами". "Он закончил Первую мировую войну и выиграл вторую". При этом "лично вёл солдат в атаку, а вернувшись правил дальше" и "для развлечения расстреливал людей". Мазепа - "украинский писатель". Или "актёр". Хорошо хоть тоже украинский. Иван Франко - "на Украине есть такой город"... Отдельно про СССР: "Когда был союз СССР, люди не обращали внимания на одежду. Мужчины одевались в галоши, телогрейку, лёгкую шапку и перчатки, когда работаешь. А женщины в кофту, перчатки, шарф на голову, чтоб голова небыла видна, и тоже в галоши." "В свободное время люди ходили в Мавзолей. Там они встречались, пили чай, обменивались новостями, тусовались. В Мавзолее лежал мёртвый Ленин и людям нравилось его целовать". "Люди в СССР всегда работали и отказывались отдыхать. Придя домой сразу ложились спать, потому что сильно уставали за 18 часов. Сны люди не смотрели". "Продукты в СССР были некачественными. За колбасой были 20 километровые очереди, а колбаса одной фабрики иногда была даже зелёной. Телевизоров у людей небыло".  "У СССР был красный флаг, поэтому в моде был красный цвет. Красный цвет это цвет крови, которую проливаешь, когда много работаешь. Дети ходили в красных галстуках, женщины в красных платьях, в домах были красные обои". "..война началась в 6 утра, и первым делом полетели самолёты. В СССР тогда все спали и не были готовы к войне. Поэтому в тот же день немцы дошли до Москвы. Но русские всё-таки отбили атаку и с помощью Америки выиграли войну. После войны было много убитых и героев. В лесах валялись сбитые самолёты и танки, а в речке можно было найти водородную бомбу, и глубоко под водой валялись миномёты убитых немцев. Все хотели быть героями и с нетерпением ждали следующей войны"...
